– Я поговорю с твоим отцом. Если он согласится, я навещу ее, посоветую, что ей делать, – Лили резко выпрямилась. – Но только, – добавил Роберт, серьезно глядя на нее, – если твой отец согласится. Лили, я не могу делать это за его спиной или против его воли. Если уж я готов делать это против своего желания, то, по крайней мере, мне нужно получить одобрение Альфреда. Он никогда не простит мне, если я вмешаюсь, не поговорив сначала с ним.
Лили кивнула, словно с плеч свалился тяжелый груз, и вдруг почувствовала себя совсем слабой.
– Спасибо! – прошептала Лили. – У меня есть еще одна просьба. Не могли бы вы… не говорить об этом моему мужу?
Дядя мгновение смотрел словно озадаченный. Затем медленно кивнул.
– Пока это связано с этим делом, – сказал он.
– Спасибо! – довольная, повторила Лили. Если бы он только увидел, что они сделали с Изабель, как она больна, то, конечно, понял, насколько срочным было дело. – Когда вы поговорите с отцом? – спросила она.
Роберт посмотрел на часы над каминной полкой.
– Я мог бы… завтра днем, – начал он, но Лили поспешно оборвала его на полуслове:
– Это слишком поздно!
Удивленный, он поднял брови. Она никогда раньше не перебивала его.
– Простите меня, но будет уже слишком поздно, дядя Роберт. Она слишком больна! И они сделают это снова, прямо сейчас, наверное, проталкивают трубку в ее горло. И снова утром, и снова завтра вечером. У нее высокая температура!
– Хорошо. Я поговорю с Альфредом вечером. Тогда утром я смогу поехать в Ольсдорф. – Он встал и вздохнул. – Как будто у меня недостаточно дел!
Удовлетворение от того, что Лили больше не борется одна, что есть кто-то, кто хочет ей помочь, было настолько велико, что она встала и бросилась в объятия дяди. И прислонившись к его груди, чувствуя знакомый запах курительной трубки и мужского одеколона, который напомнил ей об отце, вдруг начала безудержно рыдать.
Роберт был удивлен и неловко погладил ее по голове.
– Ну-ну, девочка моя. Все не так уж плохо. Я позабочусь об этом, – пробормотал он, явно ошеломленный этим эмоциональным всплеском.
Но Лили не могла перестать плакать. Ей не верилось, что действительно сможет убедить его помочь. «Теперь все будет хорошо!» – устало подумала она. Затем у нее началась икота, и пришлось сесть на стул.
– Но этого не может быть! – Лили смотрела в строгие лица дяди и отца. Они только что сказали ей, что Роберт не будет помогать Изабель. Альфред не дал ему своего согласия.
– Но папа… – отчаянно начала Лили, но он прервал, его губы дрожали от гнева:
– Ты прекрасно знаешь, как я отношусь к этим женщинам. Как ты можешь вмешивать нашу семью после всего, через что заставила нас пройти, просить пойти в тюрьму и защищать одну из них. Ты снова солгала, Лили. Генри сказал мне, что Изабель попала в аварию и находится в больнице. Вместо этого я узнаю, что она нарушила закон. Преступница! Как ты можешь просить меня сделать что-то подобное? И как ты вообще оказалась в тюрьме? Генри никогда не позволил бы этого.
– Он ничего об этом не знает, – призналась Лили – Но я должна была ее увидеть! Она в таком плохом состоянии. Папа, пожалуйста, мы должны…
– Я не хочу больше ничего об этом слышать! Это невероятно, ничего не изменилось, совсем ничего!
Лили не могла в это поверить. Ее отец был консервативен во многих вопросах, но он был хорошим человеком, который знал, что хорошо, а что плохо. Он должен был увидеть, что все это значит.
– Изабель больна, папа. И у нее нет семьи, нет никого, кто мог бы прийти к ней и помочь. Она не сделала ничего плохого! – плакала Лили. – Изабель просто хотела помочь этим женщинам!
– Если бы она ничего не сделала, то сейчас не сидела за решеткой! Тюрьма – это не пыточный подвал, в конце концов, они не заставляют ее отказываться от еды, это ее собственное глупое решение. Из-за того, что она хочет добиться своего упрямством, мы, по-твоему, должны быть втянуты в это? Ни в коем случае!
Франц, который стоял немного в стороне и следил за разговором, утвердительно кивнул.
– Это ее собственная вина, Лили. Эти истеричные бабы должны видеть, что им не все сходит с рук.
– Но она…
– Разговор окончен! – цыкнул отец. – И ты больше не будешь туда ходить. Иначе мне придется сообщить Генри о твоем вранье. Что уже давно следовало сделать.
После этих слов ее выставили из кабинета без дальнейших разговоров. Остаток дня Лили провела в каком-то обморочном состоянии. Эмма и Марта могли сделать так же мало, как и она, но, по крайней мере, они могли свободно поехать в тюрьму и добиться свидания. Лили не могла даже этого.
На следующее утро по почте пришло письмо от дяди:
