Унцио поначалу немало недоумевал, когда совершенно незнакомый ему человек взял его, как любил говаривать в таких случаях один забытый, но как видно не до конца его приятель, в оборот. Вцепившись в ничего непонимающего сподвижника веры Мируса мёртвой хваткой питбуля, он с завидным упорством тащил его куда-то в недра особняка, не переставая при этом постоянно тараторить о каком-то деле. В чём оно заключалось, Унцио пока что не мог взять в толк, и это несколько настораживало человека привыкшего на протяжении всей свой жизни к разного рода подвохам. Но то, что он сумел так легко проникнуть в место, где, если верить компасу скрывался запретный артефакт, в его не могло не вселять определенную толику оптимизма. Возможно, само провидение благоволит к скромному служителю Мируса, успокаивал сам себя монах, не забывая при этом во все глаза таращиться на пышное убранство залов, сквозь которые ему довелось проходить. Монаху ещё никогда не приходилось лицезреть такую изысканность интерьера, он, конечно, знал, что богатые живут в условия гораздо, отличительных, нежели прочие остальные гордые своей независимостью от денег люди, но никак не подозревал, что столь разительная разница может существовать в принципе. Ещё его манили и дразнили ароматные запахи готовящихся яств. Сомневаться не приходилось – и с закрытыми глазами он отыскал бы кухню, для этого ему вовсе не требовались никакие компасы и проводники. Природный инстинкт выживания служил путеводной звездой безошибочно указывающей верное направление пути.
Внезапно Унцио ощутил непреодолимое желание так, и поступить, даже предпринял попытку – дёрнулся к какому-то коридору, где по заверениям собственного натренированного обоняния его ждал наикоротнейший путь на кухню. Вот только его спонтанный порыв был встречен не менее решительным отпором безымянного проводника, что с внушающим уваженья настойчивостью вёл-тащил его к одной ему известной цели.
– Нам не туда,– от натуги раздувая щёки удерживая, не давал сбиться с курса далеко не крошечного Унция проводник.– Матушка доньи Розалиты Хевронья извелась, совсем переживая за вас предобрый Кользахер.
– Кользахер? Хм!– нахмурил брови, странствующий монах, давно уже не сомневаясь, что его с кем-то путают, вот только, не понимая, одного, как ему быть далее в такой весьма и весьма щекотливой ситуации. Признаться или же играть роль дальше?
Проводник тем временем не смолкая, продолжал всё говорить.– Она, так переживала бедняжка, так переживала, что вы можете не успеть на церемонию, но, конечно же, в первую очередь она тревожилась за здоровье ваше. Эта хворь так не, кстати, хочу заметить одолела вас.
– Хворь? Что за хворь?– совершенно сбитый с толку Унцио, недоумённо переспросил.
– Ваша благочестивый, конечно же,– моргая несколько удивлённо от заявления монаха, ответил проводник, не на миг, не выпуская из своих цепких пальцев свою жертву, будто боясь, что она в любой момент может упорхнуть.– Надеюсь, колики и жар покинули вас?– участливо осведомился он.
– Хм, моя хворь? Колики и жар, говоришь, вот дела… Унцио задумался, но тут же опомнившись, что своим поведением вызывает только лишние подозрения в свой адрес, и что благополучного предлога проникнуть в дом дона Виолетти может не представиться попросту больше, он быстро поправился.– Да, это мерзкая хворь покинула меня! Ох, и намучился я с ней, один Мирус ведает как!– И если для этого нужно побыть некоторое время каким-то Кользахером, то он готов был пойти на это. И пусть он шёл на сознательный обман, но эта ложь служила на благо добру, рассуждал про себя носитель света, а стало быть, не являлась греховной. Приходил к выводу логичному он. Когда сложный теократический вопрос таким способом был разрешён, Унцио с облегчением вздохнул.
– Многоуважаемая донья Хавронья так тревожилась, что потеряла аппетит.
Последняя фраза сопровожатого потрясла странствующего монаха до глубины его большого сердца.– Ну, зачем же так волноваться сильно!-Воскликнул он, мысленно содрогаясь от подобной перспективы.
– Что поделаешь, матушка доньи Розалиты очень впечатлительная особа, она считает, что присутствия на церемонии бракосочетания личного духовника – к счастью.
