«Ах, вот оно что!», пронеслось в голове у монаха, «так значит, этот загадочный Кользахер должен стать персональным исповедником будущей четы Виолетти». (Надо отметить, что в королевстве Бурляндия существовала традиция в богатых домах дарить на свадьбы личного исповедального, лица прошедшего специальную подготовку в семинариатах. Их задача состояла в постоянной духовной подпитки, отпущении грехов своим подопечным, в неизменных молитвах, ведь у сильных мира сего не всегда доставало времени на общение с богом. Ещё их называли душехранителями) Унцио доводилось в бытность свою наёмником побывать в роли телохранителя, но никогда прежде не сводили его пути с подобного рода служителями. Но, что он!? Солнечные пути Мируса неисповедимы, ведь бывали случаи и похлеще, вспомнить того же святого Карадия, чья удивительная жизнь описана в «Святых Описаниях». Будучи безграмотным, он умудрился поработать в миру писарем. А затем даже вписал целую главу в Описания под названием « Што я зумел блогодорья вери». И хотя Уницо так и не сподобился прочитать его изречений, но зато наслышан был изрядно о них…
– Нам сюда,– бесцеремонно прервав глубокие размышления носителя слова Мируса неугомонный проводник, распахивая пред ним вскрытую темным лаком дверь какой-то комнаты.– Проходите и располагайтесь, теперь это ваш дом.
Унцио обвёл оценивающим взглядом выделенного ему, а вернее Кользахеру покоя. Здесь бы свободно разместились четвёрка, а если потесниться вся пятёрка людей. Широкая имевшая форму квадрата комната включала в себя большой платинный шкаф, солидный пенал с ящиками, стул, кресло, умывальник, камин, и широченную кровать для двоих на шелковистом покрывале которой в данный момент возлежала праздничная ряса молочного цвета.
– Поспешите с переодеванием премудрейший Кользахер,– вновь затараторил проводник, – церемония бракосочетания уже должно быть началась в храме Мируса.
– Да, но мне уже не успеть на неё,– попытался отвертеться Унцио.
– Не переживайте донья Хавронья предусмотрела и это. По замыслу госпожи в доме славного донна Виолетти проведут повторную церемонию. Она твёрдо убеждена, что духовные наставники непременно должны лично скрепить узы супругов, как было и в случае их с доном Мигелем. Она свято верит, что это принесёт счастье.
– Рвение достойное похвалы,– нашёлся с ответом бывший наёмник, выудив это откуда-то из глубин памяти, с ужасом высчитывая приблизительное время, когда молодожёны с гостями вернуться обратно из храма. До сей поры ему было всеми правдами неправдами отыскать проклятую статуэтку и благополучно раствориться в толпе.
– Всецело с вами согласен премудрый Кользахер. Может у вас будут какие-то пожелания ко мне?– склонился перед Унцио в низком поклоне проводник.
– Пожелания я буду говорить молодожёнам. – Отмахнулся монах, представляя, как он будет выглядеть в нарядной рясе предназначавшейся духовнику.
– Я вас понял, что ж, если что-либо вам всё же понадобится колокольчик на столе. Я буду неподалёку в соседней комнате.
– Хорошо. Да, если вас не затруднить э…
– Джези,– услужливо подсказал своё имя его недавний проводник,– я верный слуга дона Виолетти, при этом он низко поклонился.
– Мы все в этом доме слуги, в том или некотором роде… поглаживая бороду, не применил заметить Унцио. – И знаете, что Джези, если вас, конечно, не затруднит, принесите мне, пожалуйста, что-то перекусить с дороги и перенесённой недавно болезни я заметно ослаб, мне необходимо подкрепить силы.
– Я вас понял, сию же минуту отправляюсь на кухню.
Только за слугой захлопнулась дверь, как Унцио полез за пазуху, извлекая на свет компас. Серебристая рыбка кружилась-вращалась неугомонным, волчком сигнализируя, что заветная статуэтка где-то совсем рядом, поблизости. Дело оставалось за малым узнать, у кого она, именно находиться и незаметно нет, не похитить, а изъять с последующей передачей в непорочные руки служителя Мируса. Носитель света и славы Мируса припомнил, что Лкун говорил. «Компас начнёт сильно вибрировать, как только окажется в непосредственной близости от запретного артефакта». Что ж тут всё было более-менее понятно, но он не сказал главного, как безопасно прибрать к рукам своим статуэтку эту. Ибо Унцио почему-то не сомневался, что нынешний владелец ее крайне неохотно будет расставаться с ней. Он пытался вспомнить подобные случаи, произошедшие в «Святых Описаниях», но как не силился, как не старался, не мог ничего припомнить похожего. Оставалось лишь одно – импровизировать. А последнее качество никогда не являлось сильным коньком бывшего наёмника.
***
