Лето двадцать второго года в плане урожаев в Черноземье оказалось даже хуже лета двадцать первого. Однако в плане голода оно стало гораздо менее разрушительным: за зиму из Канады, США и даже в большей части из Аргентины было доставлено почти двести миллионов бушелей зерна. А еще из Мексики привезли полмиллиона тонн черной фасоли (упорно именуемой в тех краях бобами). Закупками заведовал Николай Павлович, а деньги на это собрали товарищи Ленин и Троцкий. То есть они далеко не сразу сообразили, что деньги они собрали на продовольствие, но благодаря работе товарища Петрова, включенного в ЦК Помгола, почти два миллиарда рублей, конфискованных у церквей в виде драгоценностей и денег, были переданы практически полностью возглавляемой Андреевым Комисси по закупкам продовольствия. Вот только собственно на продовольствие эта Комиссия потратила всего лишь треть переданных ей средств, даже чуть меньше — а остальное Николай Павлович «вложил в предотвращение голода в будущем», за что подвергся ожесточенной критике со стороны Владимира Ильича. Ленин вообще предложил распустить Помгол и арестовать всех его членов — однако его мнение было всеми проигнорировано. По одной простой причине: в верхушке партии большинство (включая, кстати, и товарища Троцкого) пришли к выводу, что «старик окончательно спятил» и все его требования и предложения просто пропускали мимо ушей.
А вот идеи товарища Бурята в руководстве партии пользовались популярностью. Ведь этот странный товарищ организовал распашку примерно миллиона десятин залежных земель в Верхнем Поволжье и на Вологодчине и Псковщине и с этих полей одного зерна было собрано девяносто миллионов пудов. Разного зерна, большей частью ячменя и ржи — но зерна получилось по-настоящему достаточно, чтобы народ с голоду не помирал. А еще было собрано весьма приличное количество картошки, капусты и — что сильно вдохновило крестьянские массы — тыкв. Вообще-то тыквы пока еще не стали по-настоящему массовым продуктом, но когда есть нечего, то в массы что угодно пойдет. А уж кабачки, которые «испокон века выращивались», стол простого пролетария или крестьянина сделали не просто сытным, но и вкусным.
Хотя на самом деле стол сделали вкусным не просто кабачки, а ставшие необыкновенно популярными блины, в тесто для которых натертые на терке кабачки добавлялись. Или, правильнее сказать, в натертые кабачки добавлялась мука. А жарилось все это на пальмовом масле: Николай Павлович «очень вовремя» вспомнил свои путешествия в Африку, а вот сообразить, что пальмовое масло и кокосовое — это продукты разные, не смог. Впрочем, от этого никто не расстроился: пальмовое масло прекрасно подходило не только для выпечки блинов, но и для жарки многого другого, а по цене оказалось даже дешевле масла постного…
Конечно, чтобы получить это хоть и очень скромное, но благополучие, потрудиться пришлось изрядно. Выпустить на поля русского Нечерноземья восемь с лишним тысяч тракторов (из которых «лишними» стали полторы сотни, все же изготовленные на Путиловском заводе), с керосином для этих тракторов поднапрячься более чем прилично — но результат того стоил: страна худо-бедно, но обеспечила себя едой.
А когда есть чем рабочего накормить, то оказывается, что этого рабочего на работу нанять становится чрезвычайно просто. Любого рабочего: и металлиста, и шахтера, и стекольщика какого-нибудь. Потому что еда — она продается за деньги, а чтобы получить деньги, нужно как раз пойти и поработать. Причем не просто хорошо поработать, но и дисциплинированно: за прогул одного дня зарплата сокращалась на величину двухдневного заработка, причем и за день прогула ничего не платилось. А за три прогула человека просто увольняли, а за попытку по этому поводу бузотёрить — сразу отправляли в тюрьму на три месяца. И в тюрьме такой рабочий не просто сидел, спокойно пожирая продукты, а трудолюбился уже исключительно за прокорм: при невыполнении установленной норма человеку пропорционально сокращали дневную пайку…
Так что двадцать второй год прошел относительно спокойно: и рабочие увидели «свет в конце тоннеля», и мужики стали относиться к новой власти поспокойнее. И все — и рабочие, и крестьяне — вдруг узнали, кого им за это благополучие следует благодарить: на вывесках магазинов, где продавались продукты или промтовары, всегда было написано «Забайкальская советская торговая компания под руководством Андреева Николая Павловича (товарища Бурята)». Мелкими буквами, но написано…
Промтовары тоже появились в таких магазинах. В минимальных количествах, но и их стало возможно купить. Самые простые товары, но народу необходимые: посуда (чугунная и фаянсовая), те же гвозди, прочие «скобяные товары». Немного и не всегда они в продаже были, но все равно народ это заметил.
