Вот чего народ не заметил, так это то, что в Красном Камне у очень заработало уже девять доменных печей и четыре «больших» мартена. Однако народу это было и не очень интересно, главное — что что-то металлическое стало можно купить. Просто потому, что единственный металлургический завод теперь выдавал восемьдесят пять процентов всей стали, производимой в России.
Которая на пятьдесят процентов тратилась на выпуск железнодорожных рельсов и прочего нужного для таких дорог. Очень нужного: Александр Васильевич Ливеровский закончил — благодаря этим рельсам — постройку железной дороги в самую середину пустыни Гоби. Про которую он думал, что это просто блажь какого-то Наранбаатар-хаана. Но, когда он увидел то, что было выстроено на конечном пункте этой дороги, мнение свое он немедленно переменил. Огромный (ну, скорее всего в ближайшем будущем огромный) карьер с великолепным коксующимся углем, которого всей русской металлургии хватит, по словам Николая Павловича, лет на триста…
Двадцать девятого декабря в Москве состоялась конференция делегатов от четырех Советских республик, на которой был согласован текст Договора об образовании Союза Советских Социалистических республик. Обсуждение подготовленного Комиссией Политбюро проекта шло довольно бурно — ровно до тех пор бурно, пока Николай Павлович, которому откровенно надоела происходящая перебранка, не встал и не высказал свое «единственно верное мнение»:
— Я думаю, что возражения представителей Грузии мы можем просто проигнорировать: Грузия вообще не является стороной этого Договора. Что же до мнения представителей Украины, то я могу гарантировать лишь одно: Советский Союз ни копейки не даст иностранным государствам. А так как мнения товарищей делегатов разделились сугубо по территориальному признаку, я бы предложил им проголосовать по областям. Те, которые за Союз, станут его членами, а которые против… я совершенно случайно знаю, что господин Пилсудский спит и видит, что Украина, точнее часть ее, превратится в независимое — и лишенное любой поддержки со стороны России — государство. Ну что, проголосуем за мое предложение или сразу за Договор?
— Это шантаж! — выкрикнул кто-то из украинских делегатов.
— Да. Так за что голосуем? Отлично… принято единогласно. Завтра утвердим решение на Съезде — и примемся за работу. За настоящую работу…
Съезд Советов был, по мнению Никола Павловича, «цирком для деревенщины». После получасового доклада Сталина практически единодушно проголосовали за принятие Декларации об образовании СССР, затем — после второго его доклада так же проголосовали за Договор об образовании СССР, а чуть позже, после выступления товарища Енукизде скопом «избрали» без малого четыреста человек в состав ЦИК. Товарищ Бурят был бы очень удивлен, если бы ему сказали, что хотя бы десять процентов делегатов прочли этот самый Договор, а уж всех членов ЦИК точно никто не знал. Хотя, скорее всего, один человек знал — полковник Малинин, но он как раз делегатом не был: у него своя работа имелась.
Первое заседание Центрального Исполнительного комитета состоялось второго января уже двадцать третьего года, и на нем тоже никаких неожиданностей не произошло. То есть никаких неожиданностей для избранного Председателем ЦИК товарища Бурята: собравшиеся так же проголосовали за избрание Президиума и за назначение Председателем Президиума товарища Бурята…
Третьим вопросом стало рассмотрение закона о ликвидации всех республиканских наркоматов путей сообщения и передаче их функций (и всей транспортной структуры) созданному на основе Министерства путей сообщений Забайкальской республики в МПС СССР. Вот тут, к большому удивлению Николая Павловича, разгорелась горячая дискуссия. Причем спорить все принялись не о том, кто кому подчиняться должен или возражать против военизированной структуры министерства, а о том, можно ли использовать «царские» звания на железной дороге.
Послушал жаркие споры, продолжавшиеся уже больше получаса и окинув взором очень длинный список желающих еще выступить, Николай Павлович выступил сам:
— На железных дорогах всех республик кроме Забайкальских дорог был достигнут высший уровень полного развала. А когда после передачи некоторых из них под управление Забайкальского МПС там вводились правила и звания, принятые на Забайкальских дорогах, все почему-то быстро приходило в норму. Связано ли это с тем, что начальник станции называется майором, а начальник дистанции полковником, я не знаю. Но так всё работает, и проверять, влияет ли на это введение офицерских званий, я не желаю, у нас времени на такие проверки нет. Мы просто будем использовать то, что уже гарантированно работает. Кто-то еще желает выступить против?
— Но использование царских званий…
