— Я нашел родителям тут недалеко квартиру, — сообщает брат. — В Ростове их оставить было нельзя, они там одни не выживут, видела бы ты, в каком состоянии они были, когда я до них добрался. Теперь будем по очереди навещать их, помогать…
Ничего не поделаешь, придется объяснить, что на Марту, увы, больше полагаться нельзя, Марта через неделю уезжает на новую родину. Дом сразу словно наполняется электрическим током, был бы тут какой-нибудь инженер, мог бы провести от людей проволоку к лампе на потолке, не пришлось бы зажигать керосиновую.
— Дезертируешь из страны победившего пролетариата? — гремит Хуго.
— Подумай, что тебя там ожидает! — поддакивает мать. — Куда этот крестьянин тебя ночевать уложит, во хлев к корове, что ли? Он ведь уже не коммерсант удачливый, а голодная крыса, как все чухонцы.
— Раньше ты говорила, что твоя родина везде, где над головой небесный свод, — огорчается даже отец.
Чудовищно, что самые близкие люди могут тебя не понимать, но именно самые близкие и не понимают. За годы, прожитые за крепкой спиной Алекса, ты забыла эту истину, сейчас она задевает больнее, чем когда-либо. Счастье отодвигается вдаль, его место занимает печаль. И страх — а что, если они припрут тебя к стенке и ты сдашься на милость матери и брата? Алекса нет, он скоро должен прийти, хорошо бы он знал, какие страсти бурлят дома, потому, идя на кухню ставить чайник, ты зовешь с собой Викторию и отправляешь ее во двор, чтобы предупредила отца — у нас гости. Дочь энергично кивает, но понимает ли она, что мать хочет сказать отцу на самом деле?
Перед тем как вернуться в комнату, ты стараешься собраться с духом, в конце концов ты уже не маленькая девочка, а взрослая женщина, однако в присутствии папы и мамы — особенно почему-то мамы — ты и в самом деле словно превращаешься в ребенка, тебя гнетет непонятное чувство вины перед ними.
— Я и не думала никогда, что буду жить в Эдеме, — объясняешь спокойно гостям, — так что к испытаниям готова. Но не ехать я тоже не могу, поскольку это решение Алекса, и мое место — рядом с мужем.
— А о родителях ты не думаешь? — упрекает Хуго. — Они немолоды, кто за ними будет присматривать, если не ты, единственная дочь?
— Свои обязанности я всегда готова выполнять, отец и мать могут ехать с нами, если захотят. При твоих знакомствах вполне можно раздобыть для них разрешение на выезд.
— При моих знакомствах? Черт побери, Марта, неужели ты думаешь, что я позволю своим родителям покинуть страну?
— Не ругайся при детях!
— Тогда отправь их во двор!
— Не отправлю! У меня нет от них секретов!
Лучшая защита, конечно, правда, и Марта знает, что правда — на ее стороне, но ее атакуют так яростно, что в присутствии Германа и Софии, и даже Эрвина с Лидией, ей легче — при детях родители с братом должны хотя бы отчасти сдерживаться.
— Марта, ну подумай, в какое положение ты ставишь Хуго, — увещевает мать, — мало того, что у него брат эмигрант, еще и сестра идет той же дорогой.
— Теперь мне понятно, почему Хуго хочет, чтобы я осталась, он думает не о вас, он просто боится за свою шкуру — что скажут товарищи!
— А тебе, конечно, безразлично, что со мной будет?
— Как и тебе то, что будет со мной и моей семьей.
— Дети, умоляю, не ссорьтесь!
Отец все тот же, пытается всех помирить, но в душе и он на стороне жены и сына, не хочет расставаться с дочкой и внуками.
— Марта, неужели у тебя каменное сердце? — продолжает мать. — Три года ты ничего не знала о нашей судьбе, не знала даже, живы ли мы, а сейчас, когда только-только выяснилось, что мы спаслись, ты сразу хочешь нас бросить?
— Мама, ну почему ты такая непоследовательная? Если ты сама отправила отсюда Альфреда, почему я не имею права уехать? Кстати, твой питерский племянник тоже собирается эмигрировать, только не в Эстонию, а в Латвию.
Марта без особой радости напомнила про брата, но ей ничего не остается, слишком сильно на нее давят. Но мать и теперь находит, что ответить — бедный Альфред, ну никак ему не везло в жизни, уже за тридцать, а все еще холостой, наконец нашел невесту, дочь Вайденбахов, но началась война, затем революция, поди создавай в таких условиях семью, и когда Вайденбахи собрались уезжать вместе с немецкими войсками, то любящая мать благословила сына в дорогу…
