– Извини, я сделал только хуже, – виновато сказал Питер. – Но зачем ты сюда пришла, если боишься волчицу?
– Если честно, я повсюду тебя искала, – объяснила Таша и ткнулась в котёнка мордочкой.
Питер этого не ожидал и чуть не отшатнулся.
– Меня? – пропищал он.
– Да. Прости, что убежала тогда из Оружейного зала. Да, Борис – мой брат, но мне совсем не нравится, как он с тобой обращается. И Бьянка ненамного лучше! Извини нас, пожалуйста. Мне очень за них стыдно.
Питер ошарашенно посмотрел на неё, а Таша продолжила:
– Может, Борис просто тебе завидует. Он всегда жил в музее и наверняка мечтает о великих приключениях в большом мире. У него ведь каждый день проходит одинаково. Бродит по залам, ищет, чего бы вкусного стащить…
– У меня тоже не было великих приключений, – пробормотал Питер.
– Неправда, – возразила Таша, пружиня на лапках. – Ты прибыл в наш музей под покровом ночи, в страшный ливень, и никто не знает, откуда ты взялся.
– Я ведь и сам не знаю, – мрачно ответил котёнок, глядя в пол. – И это ужасно. Выходит, что везде я – чужой.
– Да? Ты и впрямь так думаешь? А по-моему, это очень загадочно, таинственно и даже сказочно!
Питер чуть выпрямился и поднял голову.
– Сказочно? – повторил он.
– Ну конечно! Я ужасно тебе завидую. И мой брат, наверное, тоже. Честное слово, я не ожидала, что на тебя так сильно повлияют подколы Бориса и Бьянки. Знаю, они над тобой смеются, а в музее о тебе шепчутся, но это только потому, что ты недавно здесь появился и немножко от нас отличаешься. Это же ерунда. И вообще – не им решать, оставаться тебе или нет. Дедушка Айвен считает, что наши двери должны быть открыты для всех котов. Ты… ты ведь не покинешь нас, правда? – с надеждой спросила Таша. – Тебе тут нравится?
– Я собирался уйти, – ответил Питер. – Только я совсем не ориентируюсь в городе. Всегда ходил за Корюшем хвостом и как-то не задумывался, где какая улица. Даже не представляю, как бы я нашёл свой настоящий дом.
– Наш музей – твой настоящий дом, – твёрдо произнесла Таша. – Ты здесь не чужой.
– Но я – мелкий и тощий, – грустно сказал Питер. – И других чёрных котов в музее нет. Никто на меня ничуть не похож. И ещё… – котёнок понизил голос и зашептал: – Я за всю жизнь ни одной крысы не поймал. Или мыши.
– Да и я тоже, – призналась Таша. – Мы же ещё маленькие. Некоторые крысы гораздо больше нас.
– Значит, Борис их пока не ловил? – уточнил Питер, не понимая, радоваться ему или бояться.
– Нет. У нас есть только игрушечная мышка с хвостом из перьев. Бьянке её подарила одна девочка. Странные иногда встречаются посетители. Как можно не различать мышей и птиц? – фыркнула Таша.
– Я думал, вы все умеете охотиться, – заметил Питер: настроение у него немножко поднялось.
– Мы учимся, – объяснила Таша. – У мамы и у дедушки Айвена. Хотя он часто ворчит, мол, мы совсем бесполезные. Слушай! А если бы ты поймал крысу, тебе стало бы легче? Ты бы не чувствовал себя чужим?
Питер нервно сглотнул, вспоминая жёлтые острые зубы и похожие на плети хвосты, однако ответил:
– Да.
Таша решительно кивнула:
– Хорошо. Тогда давай искать крысу!
Котята много часов крались по галереям, вынюхивая крыс, и у Питера начали болеть лапки. К счастью, в Египетском зале никого не было. Таша объяснила, что уже час обеда, и посетители пьют чай с кексами в кафе.
– Ты уверена, что в музее вообще есть крысы? – спросил Питер, усаживаясь рядом с каменным львом.
– Да, конечно, – заверила его Таша, огляделась по сторонам и вздохнула. – Мы время от времени встречаем их в коридорах, но они быстро убегают. И вечно доставляют музею неприятности. Крадут еду из кафе, а иногда добираются даже до экспонатов.
Кошечка подалась вперёд и мрачно прошептала:
– Они прогрызли дырочки в красивом шёлковом кимоно из японской коллекции, вышитом листьями и ягодами вишни. Наверное, хотели слопать вишенки!
– Они же несъедобные, – удивился Питер.
– Ага, но крысы этого не сообразили, – ответила Таша. – Они слишком глупые.
Котята не заметили, как в тени за статуей мелькнул длинный голый хвост. И не услышали сердитое шипение обиженной крысы и тихий топоток её лапок, когда она поспешила рассказать обо всём своим друзьям.
Питер покачал головой:
– Наверное, музейные коты их переловили, и крыс больше не осталось. Мы ведь ни одной не увидели. И мышей тоже.
– Возможно, – согласилась Таша. – Мы ведь уже давно ищем.
Она огляделась, проверяя, точно ли поблизости никого нет, запрыгнула на пьедестал статуи и устроилась в уютном уголке между задних лап льва, прижавшись к камню.
Питер встревоженно за ней наблюдал. Они весь день потратили на поиски, и Таша выглядела уставшей. Вдруг она сожалеет, что вызвалась ему помочь? Может, она передумала и не хочет с ним дружить?
Котёнок грустно понурился и попятился, но Таша нагнулась к нему и спросила:
– Ты куда? Почему не поднимешься ко мне? Здесь немного прохладно, но всё равно удобно.
Ушки Питера тотчас встали торчком, и он радостно запрыгнул на пьедестал.
