– Я не сомневалась, что вы найдете способ провалить проект. От вас можно было ожидать любой подлости, даже такой! – нервы ее не выдержали и она разрыдалась. Видимо, слишком велико было напряжение.
– Я мог бы подать на вас в суд за оскорбление, – Петерсон снова ощерился своей улыбкой, – но вам хватит и того, что уже есть. Вставайте, кретин, – это он уже мне, – спектакль окончен.
Я встал, а что мне оставалось делать? Сейчас самое главное – не потерять выдержку. Я встретился взглядом с Анной. Она была в отчаянии. Пришлось сделать вид, что мне все происходящее почти безразлично. Я даже пожал плечами, показывая, что это недоразумение. Мы вышли из кабинета, шериф следовал за нами. На повороте я схватил ее руку и пожал в знак благодарности. Она слабо ответила.
На выходе из блока нас уже ожидали четверо дюжих полицейских, как будто мы особо опасные преступники. Я прошелся взглядом по их глазам и успокоился, хоть эти нормальные.
Проходя по коридорам, мы сталкивались с людьми, с любопытством провожавшими нас взглядами. Попадались и знакомые, это значит, что уже сегодня вся станция будет знать о моем аресте. Особых симпатий к себе я еще снискать не успел, поэтому, узнав, в чем меня обвиняют, все они с удовольствием поверят в эти сказки и практически вся станция ополчится против меня. «Ну и пусть», – со злом подумал я, – «вы все не стоите и мизинца моей Анны».
В таком настроении мы и прибыли в полицейский участок. Меня сразу же отделили от Анны и провели в одну из «клеток». На входе в нее я был тщательно обыскан и, в конце концов, дверь за мной захлопнулась. Не знаю, были ли соблюдены формальности, я попал в такое учреждение только второй раз, причем в первый раз дежурный держался со мной явно неофициально.
Очевидно, они занялись сейчас допросом Анны, пытаясь добиться от нее компрометирующих меня показаний. Ах, как я жалел, что впутал ее в эту грязную историю, и спрашивал неизвестно кого, почему именно ее. За такими мучительными раздумьями и застал меня начальник полиции, лично пришедший познакомиться со мной, так сказать, в неофициальной обстановке.
– Здравствуйте, молодой человек. Меня зовут Боб Райз, я начальник местной полиции. Я хочу вас предупредить, что вы задержаны по обвинению в воровстве. В наших условиях можете прибавить – с отягчающими обстоятельствами. Вы имеете право на адвоката. Но хочу предупредить, что стоимость услуг адвоката на станции стоит очень дорого, поэтому многие из осужденных не пользовались услугами адвоката, а подавали на пересмотр дела уже на Земле, – он улыбнулся. – Правда, пока еще ни один из приговоров, вынесенных здесь, не отменялся. Поэтому решать по поводу защиты вам, никто в это вмешиваться не будет. Меня этот процесс будет волновать только по одному поводу – здесь, по свидетельству шерифа, замешан наш сотрудник, якобы помогавший вам и скрывший факт вашего задержания. Если этот факт подтвердится, то неприятности будут и у меня. Я всегда относился к Джону с симпатией, поэтому мне очень не хотелось бы доставить ему неприятности. У вас есть ко мне вопросы? – было заметно, что неприязни ко мне он не испытывал, поэтому я не стал ничем возмущаться, а просто спросил:
– Скажите, сэр, что я могу делать в этой камере? Книги здесь есть, если нельзя компьютер? И как насчет свиданий?
– Нет, молодой человек, никакой информации во время следствия извне вы получать не должны, поэтому, увы, ваше дело сейчас отвечать на наши вопросы и ждать суда.
– На чье имя я могу написать жалобу? – спросил я, не надеясь на положительный ответ.
– На имя прокурора, но это бесполезно, ведь это он подписал ордер на арест.
– А я могу выразить недоверие прокурору? – не унимался я, стараясь найти хоть какую-нибудь зацепку.
– Это вы можете сделать только на суде, да и то, если у вас есть на это основание, – в глазах полицейского мелькнуло сочувствие. – Я посоветовал бы вам успокоиться, отдохнуть и, извините за банальность, ничего не скрывать от следствия. Это пойдет вам на пользу.
– А что сталось с Джоном?
– Пока он отстранен от работы до окончания суда, – он попрощался и вышел.
Я снова остался один. Новости для меня были очень плохие. Шериф все правильно рассчитал. Полная изоляция на неизвестное время. Сколько же это протянется? Месяц, два, полгода или больше? Не сойти бы с ума за это время. Да уж. Все что ни делается, делается к лучшему!
