Прошло Рождество, а вслед за ним и новый год. После неформального ухода дяди Вернона из семьи тётя Петунья, на удивление, вспомнила о позабытых традициях своей родни и стала на все праздники пускать за стол братьев Поттеров. Родная кровь, как ни крути. Из-за одной этой детали Майкл ловил себя на мысли, что скучал по такой хоть и иллюзорной, но все же приятной атмосфере дома. Увы, в это Рождество от своей тёти Майкл получил лишь пакетик лекарств, набор нижнего белья и известие, что та вместе с сыном вернулась в Коукворт. Пока дядя был здоров, ему почти не составляло труда прокормить большую семью, теперь же держаться за некогда уютный дом бывшей Эванс больше не оставалось никакого смысла. Состояние родственника ухудшилось, и врачи не давали утешительных прогнозов. Скверные новости омрачали Майклу атмосферу праздника, но ещё больше его выводила из себя ничего не знавшая о проблемах семьи физиономия родного брата.
Тётя, опасаясь слежки магов, оставила дом на Тисовой улице почти нетронутым, забрав только самое необходимое. Она даже не выключила свет, в спешке покидая дом. А бразды правления дядиной фирмы перешли к его деловому партнеру, который без единого укора совести прибрал компанию к рукам. К печали семьи Дурсль, он прислал им лишь жалкие гроши и дешёвую открытку формального вида, на которую стыдно было даже взглянуть. В письме тётя просила, чтобы Майкл ни в коем случаи не говорил Гарри о смене жительства. Уставшая от бесконечных переполохов мальчика со шрамом, Петунья посчитала разумным, что непутёвый член семьи если и узнает, то аккурат на вокзале, а не будучи у директора за пазухой.
«Почему ты так беспокоишься о своей маггловской родне?» — с откровенным непониманием спросил Том, возвращая Поттера к реальности, отчего когтевранец прибавил шагу.
«Может тётя и относилась ко мне крайне халатно до того, как Гарри превратил моего дядю в овоща, но она всё равно многое для меня сделала и продолжает делать. Чего только стоило пособие по инвалидности! Даже представить себе не могу, какому дьяволу пришлось отдать душу, чтобы выгрызть его. Может я их и не люблю… Но они моя единственная родня. Кто в наше время вообще знает, что это такое ваша любовь? Любовь — это вообще страшное зло, как я считаю…»
Том лишь тихо рассмеялся на такую реплику двенадцатилетнего мальчишки.
— Майкл, куда мы идём? — борясь с одышкой, спросил Невилл.
— Да тихо ты! — просипел ему в ответ Поттер.
Зимний лес — тихий, величественный и волшебный — простирался на пути у троих школьников. Находясь среди голых, стыдливо трясущихся на морозе деревьев, детям казалось, что заснеженный Запретный лес был возмутительно бесшумен. Но нет-нет, а всё же улавливал слух негромкие вздохи лесной жизни. Едва уловимо пролетели над спящим кустарником сойки, из-за чего дети задрали носы к небу. Где-то шустрая белка пыталась растормошить у вершины ели красивую шишку. А то и непонятные духи леса с осторожным интересом взирали на непрошенных гостей.
Луна по-мышиному чихнула, прикрываясь руками в вырвиглазно-ярких варежках. Когда Лавгуд увидела их в первый раз на одном из близнецов, то немного подвисла, пытаясь разобрать хитросплетение узора, но когда она вышла из этого состояния, прямо, в лоб, так сказать, в непривычной для себя манере высказала ярое желание получить в подарок точно такие же.
Невилл, уже пообвыкнувшись с мыслью о том, что они находились в Запретном лесу, полном разнообразных чудовищ разной степени дружелюбия и прожорливости, намного спокойнее задал терзавший его всю дорогу вопрос.
— М-майкл, хоть я могу и показаться надоедливым…
Поттер остановился, не дослушав фразу Невилла. Снег под его ногами хрустнул, и мальчик развернулся ответить своему попутчику.
— Невилл… Чилипиздрик ты мой пугливый, я искренне рад, что ты перенимаешь нашу форму общения и уже способен построить что-то сложнее, чем подлежащее и сказуемое. Но когда я говорю, что это сюрприз, то значит, что место в которое я тебя веду, это сюрприз. Луни, даже не думай давать ему подсказки! Все члены Братства Гнезда там были, и только Невилл постоянно отказывал себе в восхитительном походе на наше секретное место. Теперь же он не отвертится!
Они наконец-то пришли.
Раскинувшийся пейзаж полуразрушенной природы явил собой кладбище под снегом, напоминавшее похожее с полотна одного немецкого маггловского художника* из библиотечной книжки Майкла по искусствоведению. Долгопупс какое-то время просто пытался проморгаться, надеясь развидеть примитивные каменные надгробия. Ему хотелось верить, что это были всего лишь жуткого вида пни, но реальность оказалась против него.
*Каспар Давид Фридрих «Монастырское кладбище под снегом».
«Что это за?..» — Тёмный Лорд пребывал в не меньшем изумлении, чем гриффиндорец.
