Под конец Майкл с крика перешел на дрожащий, чуть заикающийся хрип. Его трясло от воспоминаний. Руки и ноги покрылись ледяным потом. Мальчик потерял чувство земли под ногами. Прытко пишущее перо остановилось вместе с ним. Громко сморкнувшись и вытерев нос, он продолжил говорить уже спокойнее, но с куда большей горечью.
— Я думал, в школе всё изменится, что наконец-то нам с братом станет лучше жить… Но нет. Ха-х, оказалось что Гарри знаменитость. Герой, млять! Все его любят, хотят быть его друзьями. Он спас их жизни, победил злодея… А я? Я пытался радоваться за брата, как мог, но… он стал другим… Совсем другим…
Майкл, сидя на каменных плитах, зябко обнял себя руками. Из глаз его катились крупные слёзы. Он уже ощутимей дрожал. От выплеснувшихся эмоций его трясло настолько, что он перестал чувствовать растекавшееся из окна тепло осеннего солнца. Кожу пронзал холод.
— Как? Как он мог? Как он посмел сказать всем, что это я! Что я парализовал Дядю Вернона?! Почему он это сделал?.. Теперь он даже общения со мной избегает…
Дальше слова паренька перешли в нечленораздельное завывания. Понять хоть что-то из его речи было невозможно. Майкл захлёбывался своими слезами, от них разрывало голову, а сердце истерично билось о грудную клетку.
Энергии было слишком много. Тёмный Лорд не справлялся с ней. Волна превратилась в шторм. Дневник мог вот-вот треснуть по швам или воспламениться. Том испытывал доселе незнакомое ощущения переизбытка магии. Нужно было что-то срочно сделать, чтобы не повредить крестраж и остаться целым. Дописывая уже десятую успокаивающую строку, Реддл понял, что текст никто не читал и уж точно читать не собирался.
«Что ж», — сконцентрировавшись на поиске выхода из ситуации, задумался Том. — «Энергии предостаточно. Даже, наверное, слишком. А что, если попробовать устроить обмен?»
Очень шальная, возможно даже дикая и коварная мысль закралась в сознание Волан-де-Морта. Раньше он такого ещё никогда не делал, и с опаской предвкушал получение нового опыта.
Майкл с широко раскрытыми в испуге глазами застыл. Его дыхание сперло. Голова гудела, как старый потрёпанный будильник с молоточком. Пространство вокруг плыло, как в пелене тумана. Мальчик начал забывать, который был час, что он здесь делал. Сказанные слова эхом застряли в нем. Каждое из них, как змея, обвивало шею и душило. Некое подобие агонии с остервенением вцепилось в маленькое, хрупкое, мальчишеское сердце.
Прикосновение.
Внезапное. От него по спине пошли мурашки.
Майкл напряг остатки сил и обернулся. Никого.
Испуг.
— Успокойся, всё будет хорошо…
Голос в голове. Такой неожиданный. Майклу на мгновение показалось, что он сходил с ума.
Его крепко сжали в объятиях фантомные руки. Мальчик отчетливо чувствовал каждый изгиб их пальцев, каждый острый краешек ногтей. Это ощущалось чем-то новым, необычным. Это… успокаивало? Испуг растаял с осознанием происходящего. Майкл не помнил, когда последний раз его утешали и обнимали. Да так трепетно, чтобы ему стало легче.
Вместо того, чтобы успокоиться, мальчик разрыдался еще больше. Он ревел, пытаясь сдержать вырывавшийся крик. Он закрыл лицо руками. От нахлынувших эмоций ему стало страшно. Они высосали его до критической точки. Он хотел спрятаться где-нибудь в теплом, темном, безопасном месте.
Голос же продолжал твердить:
— Всё. Выпустили это всё и забыли… Вот так. Тебе станет легче. Всё будет хорошо, ведь у тебя есть я.
Слова мягко оседали в голове ребенка, осторожно опускаясь в глубины его сознания. Точно заросшие мхом камни, медленно спущенные в реку и мягко стукнувшиеся о её дно. Том понимал, что Майкл запомнит этот жест и будет верить ему даже тогда, когда Тёмный Лорд будет давать поводы сомневаться в своей преданности.
Фантомная рука гладила мальчика по голове, перебирая спутанные в песке волосы. Мальчик в объятиях духа только периодически всхлипывал, опустошенно переводя дух, и ещё больше вжимаясь в, как ему казалось, защитника.
На призрачной, полупрозрачной фигуре отчётливо проглядывалась лукавая улыбка. Том любил запуганных людей. Страх позволял ему легко ими обладать…
====== Глава третья: «Смутные подозрения». ======
Майкл решил для себя, что профессор Бинс еще при жизни был большим занудой. Еще не нашлось такого исторического события, которое он бы не обесцветил сухой констатацией фактов и монотонным, замогильным бубнением. Вроде как ходили слухи, что из всех учеников Хогвартса только небезызвестной Гермионе Грейнджер удавалось противостоять усыпляющему действию вещаний учителя по Истории Магии. Майклу слабо в это верилось: «Ну не сверхчеловек же эта заучка из Гриффиндора!»
Единственным развлечением на уроках истории магии для младшего Поттера было общение с дневником.
«Неужели он ещё в твоё время преподавал?» — написал Майкл напротив блестящей наклейки с коровкой.
«Я тебя просил не лепить на меня наклейки», — возмущенно ответил дневник. — «Особенно такие девчачьи. У тебя что, других нет?»
