Его голос изо всех сил пытался казаться ласковым, но он звучал скорее воспитательно, укоризненно, явно не предвещая мальчику ничего хорошего. Тёмный Лорд притянул к себе дёргавшегося мальчишку. Стоило ему только протянуть руку к нему, как по ней скользнула пара жвал и когтей младшего Поттера, чуть бы не прокусивших плоть.
— Ублюдок, мать твою! Ты использовал меня!!!
Глаза Майкла переполняли слёзы. Он истошно визжал от досады и боли, что ощутимо ударили его глубоко в грудь. Не кричал, а именно визжал. Это был животный визг. Как если бы в комнате разозлилась сотня акромантул. Да, настолько сильными были чувства Майкла. Не замечая, что его тело теряло связь со своей человечностью, он стремительно терял привычные черты, превращаясь во что-то пугающее. В нём проснулся зверь. Хищные инстинкты полились по его венам и достигли мозга. А вместе с ними невероятная злоба и огромная жажда мести.
Прыжок.
Майкл, больше напоминавший паука, нежели человека, ринулся на Волан-де-Морта. Поцарапать! Укусить! Вцепиться! Он хотел разорвать змеиное отродье на куски. Уже начинавшая раздражать улыбка не сходила с лица Реддла. Мгновение, и Том уже схватил направленную на него конечность и вывернул её. Поттер разразился высоким, стрекочущим звуком, явно намекающий на испытываемую боль и досаду.
— Наконец-то я могу дотронуться до тебя, — заигрывающая хрипотца и лёгкое касание по голове, почти невесомое. Мальчишку вывело из себя ещё больше. — И насчёт «мать твою». Майкл, я и без тебя прекрасно знаю, что моя мать законченная сука.
— Не трогай меня, мразь! Я сгрызу тебе лицо, Том, организую дырку в бочине, залезу к тебе под ребра и съем твоё маленькое старое сердечко!!!
Злобное шипение, больше напоминавшее стрекотание сверчка, вызвало лишь заливистый смех. Противоречиво приятный, неожиданный для злодея такого полёта, как Волан-де-Морт.
— У-тю-тю, какие мы злые. Попробуй найди его у того, у кого его нет, — усмехнулся на ребяческую угрозу Лорд.
Том схватил мальчика так, чтобы он неподвижно стоял на одном месте. Обведя взглядом изменившееся тело Майкла, он почувствовал на себя запоздалое подобие смятения, пускай и на лице это не улавливалось. Изначально Реддл не рассчитывал, что когтевранца проберёт настолько, что тот станет превращаться из человека в неведомое ползуче-кусачее.
— А теперь, молодой человек, успокойся и послушай. Да, я и есть Волан-де-Морт, но это ничего не меняет. Усёк?
— Да ты что, блять?! Ты убил моих родителей!
Майкл верещал вперемешку со стрекотанием, всячески пытался вывернуться из захвата и хотя бы укусить предателя, чтобы яд вырубил его если не насовсем, то надолго.
— Так, Майкл. А теперь послушай. Знаю, это так себе оправдание, но я правда не отдавал отчёта своим действиям в последние годы войны. Было противостояние, и по какой-то причине под его конец, когда сторонники Дамблдора стали терять всякую надежду на победу, я подозрительно вовремя начал терять рассудок. Были люди, которые пытались помочь мне… но и они вскоре подозрительно вовремя протянули ноги в сторону кладбища. Понимаю, ты считаешь, что имеешь полное право обвинить меня в тех условиях, в которых тебе пришлось жить, и я даже не возражаю, но спешу заметить. То, что Дамблдор мог отправить тебя и Гарри жить в любую магическую семью, или взять заботу о двух сиротах на себя. Ты серьезно думаешь, что кто-то отказался бы от возможности воспитывать и заботиться о самóм Избранном и его брате?
Слова Тома звучали больше, чем просто уверенно и убедительно, однако последний факт не представлял для Майкла откровения, открывавшего глаза на суть вещей. Даже если бы мальчику стёрли память, это не поменяло бы его отношения к старику, потому что само предчувствие подсказало бы держаться от этого подозрительного субъекта стороной.
— Ты… ты пытался… покалечить меня в прошлом году! Ты убил профессора Квиррелла! — найдя еще один аргумент для того, чтобы не доверять Тому, Майкл попытался лягнуть захватчика в колено, но промазал, досадно скривившись. Квиррелл был ему другом, и за смерть преподавателя, которого он, в отличие от родителей, знал лично, он был готов рвать и метать.
— Глупое и наивное дитя. Ты думал, что сближался с Квирреллом? На самом деле ты сближался не с ним, а со мной, — слова почти удивили ребёнка, и тот вывернул по-птичьи голову, выпученно уставившись на Волан-де-Морта. — Я пытался восстановить рассудок в тот период, и благодаря тебе это почти получилось. Но вблизи Дамблдора что-то в очередной раз пошло не так. В мои планы не входило твоё убийство. Уж не в мою смену, поверь. Я не пытался убить тебя. Я планировал забрать тебя из Хогвартса ещё тогда, в конце года. Мне удачно удавалось предотвращать приступы ярости на протяжении всего учебного процесса, но не в тот последний раз. Хочешь — верь, хочешь — нет, но я сожалею о том, что я тогда сделал, и я искренне раскаиваюсь об этом. Я виноват в твоем нынешнем душевном состоянии. Надеюсь, если ты позволишь, я сделаю всё, чтобы это исправить. Даже если мне придется выкрасть тебя из-под носа у Дамблдора.
