Увидеть деревянный дом в Лодыгине, дей. Ни от кого не прячась, повозиться покопаться в огороде. Вдохнуть запах ни, дыма, ползущего над полями, отраженными в ней березами… Но этого, как в постоянном жутко дется подниматься на сом Париж — Москва,
Жуткий сон. Сон, в свое время пришлось пройти, друзьям, в том числе и Джону
А Куделькин-младший в время попасть ключом в замочную скважину. Дверь распахнулась. Пахнуло рытого помещения. В конце ло блеснуло зеркало. Плотно прикрыв Куделькин включил свет.
Да, покачал он головой. Крутой дед Рогожин долгую, честно прожитую жизнь заработал нокомнатную квартиру. На большую ровеснику ря, видимо, лет не хватило. Дать ухмыльнулся Куделькин-младший, заработал бы, можно, трехкомнатную. Да и с этой получил ее перед самой перестройкой. Так сказать, корение. Годом позже крутой дед ничего бы уже не получил. Все эти крутые деды, подумал мастера только стучать кулаками по
Он прошел в комнату и осторожно поставил черный потертый «дипломат» возле ножек стола, как об этом просил Лыгин. И осмотрелся. Выцветший ковер на стене. На секретере и на полке несколько толстых книг. Похоже, крутой дед читает только толстые книги. Видно, в них больше мудрости. Старый сервант с посудой. Продавленный диван, застланный вытертым пледом в клетку. Два продавленных кресла. Стулья. Картинки и фотографии на стенах. В коридоре старое трюмо с тусклым зеркалом. Обыкновенная, удручающе обыкновенная обстановка
Лет пять назад, вспомнил Куделькин-младший, крутой дед Рогожин подрабатывал в какой-то клинике. Кажется, на Серебренниковской. Самым обыкновенным работягой на подхвате. Свезти в морг мертвеца. Что-то поднести. Посторожить. Нашлась какая-то добрая душа, пристроила к делу деда.
Поморщившись, Куделькин-младший вспомнил одну из бесчисленных, рассказанных Рогожиным историй.
Однажды в клинике в поварском цеху травили тараканов. Понятно, рабочие обрадовались, что начальство ушло, что никого нет, и устроили в отравленном цеху пьянку. Сами себе хозяева! Когда крутой дед Рогожин пришел утром на службу, он увидел страшную картину. На полу кучи дохлых тараканов, и там же, на полу, в тех же самых тараканьих позах валялись рабочие. Передохли, испугался крутой дед. Но опытная сестра-хозяйка быстро растолкала спящих. Это была очень опытная сестра-хозяйка. Вот ведь как водочка взяла, довольно озирались рабочие, поднимаясь и дружелюбно поглядывая на сестру-хозяйку. С дихлофосом, оно лучше усваивается. Крутой дед плюнул и отправился на рабочее место.
В тот день все как-то шло наперекосяк. В коридоре клиники дед Рогожин сразу наткнулся на горбатую старуху с дочерью. Увидев деда, горбатая старуха хрипло спросила:
— Милок, как тут попасть в ранимацию?
— Да рано тебе, бабка, в реанимацию, — неудачно пошутил дед.
— Старик там у нас…
Дед все понял. Еще прошлым вечером он слышал, что в реанимации скончался какой-то старик. Странное чувство охватило крутого деда Рогожина, рассказывал он позже Куделькину. Вот он, дед Рогожин, уверенно знает, что старика уже нет, а горбатая старуха и ее дочь, наоборот, так же уверенно знают, что их старик жив, что он где-то здесь неподалеку, правда, в какой- то реанимации. Они даже передачку своему старику принесли.
К черту' — пьяно выругался Куделькин. И вдруг явственно увидел перед собой лицо Зимина. По мертвому бледному лицу полковника Зимина деловито, даже как-то хозяйственно бежал муравей.
К черту! Пора кончать с сантиментами! Сколько ни вытравляешь из себя эти лживые сантименты, они никак не вытравляются.
«Же сюи рюс…» — вспомнил Куделькин. Вот тебе и «же сюи»…
Говорят, отравленный таракан заново оживает, если попадет в воду. А жизнь, она как вода. Для людей, отравленных воспоминаниями. Гуманисты сраные! Поколение отца и поколение бывшего чемпиона Кудимы, сплюнул Куделькин, это поколение сплошных неудачников. Чем скорее мы вообще избавимся от неудачников, тем лучше. Стряхнуть их к такой-то матери!
«Же сюи рюс…»
Иностранное гражданство бывшего знаменитого чемпиона почему-то сильно задевало Куделькина.
«Же сюи рюс…»
Всем им действительно надо резать языки, когда они трусливо бегут из России. Чтобы не распространяли всякое дерьмо. Чтобы не трепались. Чтоб не подставляли Родину. Всем им надо резать их поганые языки.
И крутой дед Рогожин ничуть не лучше. Наверное, гордо ходил по клинике в драном синем халате, кто ему даст другой? И гордо обедал где-нибудь в грузовом лифте для транспортировки покойников. Конечно. Где еще ему разместиться, такому крутому деду с его нищими бутербродами?
