Когда крутой дед Рогожин собирается выпить, вспомнил Куделькин, он непременно приходит именно к нему, к Куделькину, и спрашивает, что ему лучше купить в магазине, а то ведь он, видите ли, совсем не разбирается в нынешнем питье. Посоветуешь деду, а он все равно купит свою бутылку на углу за семь тысяч. Потом отравится до блевотины и сильно удивляется, чем же это нынче таким торгуют? А удивляться, в принципе, надо совсем другому. Например, как так? Как это он, Рогожин, выжил в очередной раз?
Куделькин приподнял «дипломат» и подержал его на весу. Не пустой. Уходя, прежде, чем выключить свет, оглянулся. На секретере крутого деда Рогожина среди толстых книг лежала одна совсем уж толстая книга в черном переплете.
«Библейская энциклопедия».
Но на название книги Куделькин-младший не обратил внимания.
что поднялись так рано? — удивился Кудель
он выглядел, как ни странно, свежо. Кажется наконец выспался. И удивился Куделькин по-настоящему, не из вежливости.
— Уезжаю, — грубовато ответил Валентин. Сон ему действительно приснился. Жуткий и страшный, как всегда. Поэтому и выглядел Валентин хмуро — Давай сюда подарок для Джона. Считай, я уже исчез.
— Да ну? — растерялся Куделькин. — К чему такая спешка?
— Полечу дневным.
— Но утро еще! Даже на дневной рано.
— Не уговаривай. Загостился, — так же грубовато, стараясь тоном замять возникшую неловкость, ответил Валентин. — Если честно, мне тут у вас не очень понравилось. Наверное, не мой город. Ты, Юра, тут ни при чем. Не бери в голову. Просто мне у вас не понравилось.
— Так вы ж почти ничего видели! — возмутился Куделькин. — Ну, видели мутантов с балкона, ну, реку да еще это дурацкое кафе с Лёлькой Кирш и с господином жуликом Фельтоном.
— Зато кафе видел дважды.
— Тоже мне удача! У нас есть на что посмотреть.
— пирамиды видел. И еще кое-что. А если ты о музеях, то у меня на музеи идиосинкразия.
— Ну, как скажете.
Они замолчали.
Ни Валентин, ни Куделькин не собирались скрывать, что вчерашние пьяные разговоры в кафе, а особенно их продолжение дома под ночной коньяк их не сблизили, более того, оставили у обоих тягостное воспоминание. Но ни Валентин, ни Куделькин не собирался это обсуждать или приносить извинения. Зачем?
Как в купе скорого поезда. Встретились часов на двадцать два случайных попутчика, досыта наговорились, намахались руками, может, даже почти поссорились. Но вот станция. И одному из попутчиков пора выходить. Какой смысл извиняться или продолжать споры? Все равно станция. Все равно выходить
Думая так, но качая укоризненно головой, Куделькин быстро и ловко соорудил завтрак.
— По коньячку, дядя Валя? — предложил он. — Нет? Ну, а я приму грамм пятьдесят. Пейте кофе. Кофе ничему не мешает. Я вкусно варю кофе, у меня особый рецепт, к тому же зерна покупаю качественные. И еще, значит, так… — усмехнулся он. — Уговаривать, конечно, не буду, а совет дам. Сразу вам ехать в аэропорт не стоит. Что вам делать в аэропорту? Пиво жрать? Так это гораздо приятнее делать в городе. Тем более что нормальное местечко у нас вполне можно отыскать Без особых изысков, но нормальное Нынче у нас все есть. В том числе и нормальные местечки. Побродите по Красному, загляните в какой-нибудь ресторанчик, посидите в кафе Куда торопиться? Может, город вам и правда не понравился, но на свете он один такой. Других таких нет. Уехать всегда успеете. Какой смысл сидеть в аэропорту?
Валентин кивнул.
Собственно говоря, он уже не замечал Куделькина-младшего. Для него Куделькин как бы растворился, исчез. Он почти и не слышал Куделькина. Куделькин-младший был для него уже человеком из прошлого. Может, даже не человеком, а голосом. Как Тоня. Или как Николай Петрович. Или как, скажем, Ёха Хунгер. Классный рыжий немец, с которым они не мало в свое время повалялись по ковру.
Ну, виделись… Ну, говорили… Ну, смеялись над чем-то. Даже спорили. Но теперь все сразу обвалилось в прошлое. Ничто еще не кончилось, но все уже кончилось Отошло. Оторвано от берега. Унесено в память. Как в море.
— Что отцу передать?
— Всего лишь «дипломат», дядя Валя. В «дипломате» деньги и коньяк. Французский, кстати, — усмехнулся Куделькин. — Сам отец такого не купит Денег пожалеет.
Было видно, что наклони голову Валентин, скажи хоть слово, и Куделькин тут же бросится открывать «дипломат», показывать его содержимое. Вот, дескать, это коньяк. А это деньги. Но Валентин голову не наклонил.
— Короче, ручная кладь, с облегчением закончил объяснения Куделькин-младший. Ничего в багаж не нужно сдавать, а значит, и лишний час ожидать не надо. Вы ведь налегке прилетели?
— Налегке.
— Вот и лады, — кивнул Куделькин и прямо посмотрел в глаза Валентину: — Там если что… Ну, если порту возникнет что-то… Ну, какие-то сложности… Куделькин-младший вновь взглянул глаза Валентину. Если вдруг вам понадоблюсь… Ну, телефон знаете…
