Валентин кивнул. Никто из них не стал о вчерашних обязательствах Куделькина-младшего довезти Валентина до аэропорта, но самолет. Валентин потому, что вообще не хотел напоминать Куделькину, а ти. Больше всего сейчас каждому ся. Чем-то они уже мешали друг чувствовалась в каждом жесте, ных голосах. Даже анекдот про козла, тившегося на поезде, рассказанный шим, не вызвал у Валентина ни веселья, бок. Даже наоборот, анекдот только женность.
Ладно, подумал каждый. Плевать.
Частника Валентин поймал прямо на улице. Здесь же он подобрал валявшуюся под ногами листовку. «Пресс-бюллетень. Примем активное участие в митинге! Шествие 5 июля в 14 часов от станции метро «Октябрьская» и от площади Калинина.
Митинг — с 15 часов на площади имени В.И. Ленина…»
Неопределенная погода, тяжкая духота, длинные плоские облака в как бы затуманенном сизом небе… Такой же плоский влажноватый и сизовато-серый город, тянущийся нескончаемо. Везде похожие серые дома, дома, дома… Однообразная пестрая реклама, обращающая на себя внимание только тревожными сменами цвета… Бесчисленные прохожие, непонятно зачем выползшие в этот час на душные летние улицы… И снова нескончаемые серые дома, дома, дома… Будни. Тягучие летние будни большого города.
Валентин молча глядел в окно машины, курил и не понимал, зачем он, собственно, прилетал в этот город? Какого черта? Зачем он здесь? Такое состояние случалось с ним в Гвиане. Было такое. Но сейчас ведь он не в Гвиане. Сейчас он вообще на другом материке Он вовсе не за тысячи миль от России. Там, вдалеке, он думал иногда: если вернуться, многое, наверное, будет выглядеть не так, как прежде.
Нет. Не случилось.
Может, прав Куделькин-младший? Может, я действительно чего-то не понимаю, отстал? Когда вы улетали, дядя Валя, еще не все шлюхи были шлюхами, вспомнил он слова Куделькина.
А ведь было другое время, подумал Валентин. Время, когда я ничего такого попросту не испытывал. В принципе не мог испытывать Улыбаясь, выходил на ковер. Бросал на ковер хорвата Рефика Мемишевича… Или поляка Романа Берлу… Или Пикилидиса, грека… Или полутурка Рафика… Или Балбона… И Джона Куделькина тоже бросал…
Никто сейчас, наверное, не помнит этих имен. Собственно, никто сейчас не помнит и мое имя, подумал он. Без горечи Просто подумал. А ведь было другое время. Время, когда, уложив на лопатки очередного противника, потный, огромный, я поднимался с ковра, легким движением поправляя на груди лямки красного трико с крупными буквами «СССР», и от одного этого движения зал восторженно взрывался: «Ку-ди-ма!.. Ку-ди-ма!..»
Было, было. Всех валял, удовлетворенно усмехнулся Валентин. Ёху Гюнера валял… Берлу… Балбона…
О Куделькине-младшем Валентин не хотел К черту. Тоже мне… Компьютерщик… Господин комп… Валял я этих компьютерщиков!
Он снова вспомнил Ёху Понтера. В Осло в финале Валентин вполне мог встретиться с Ёхой. Но Ёхе повезло. Получил травму в борьбе с чехом Олдржихом Дворжаком.
Да что там… Было время, он, Валентин, олимпийские! Если б не Тоня…
Наверное, Николай Петрович, курировавший манду от Комитета госбезопасности, прав. тогда Валентин Тоню, быть бы ему олимпийским пионом. Не бросил. А значит, не попал простой причине. В сумке непобедимого лентина Кудимова, однажды нашли книги на русском языке. Ну, . Но ведь была еще какая-то Дора Какой-то Автарханов… Зиновьев… Он имен никогда не слыхал… Штурман, тары, наверное.
И Тоню не увидел больше.
Это позже, гораздо позже, уже в тории, Валентин узнал, что дила в команду именно Николая Петровича. за кордон с командой борцов как переводчица, тически все время проводила Николаем Неизвестно где проводила.
В Варшаве, например, все борцы города в отеле «Бристоль», а Николай Петрович почти все время пропадали в каком-то не. Может, во флигеле консульства.
Это теперь понятно. Зарабатывали валюту Родины. Для такого дела особенные требовались условия. Работали на Дело, как любил говорить Николай Петрович, которого позже так удачно шлепнули в питерском морпорту на сходнях парома «Анна Каренина».
А в Варшаве все равно было хорошо. В Варшаве Валентин часто виделся с Тоней. Если появлялась возможность, они прямо с утра выходили с Тоней в город. И, вдыхая свежий ветер с Вислы, Валентин понимал, что, как это ни странно, он любит этот незнакомый город все сильней и сильней.
