Лера спустилась на цокольный уровень, где лет двести назад хранил товары какой-нибудь купец. Дверь ей открыли после строгой сверки удостоверения и уточнений по рации. Люди вылились из помещений в коридоры и на лестницы. Дремали бойцы СОБРа. Отдыхавший в камере алкоголик вжался щекой в решетку и пытался разобраться во всеобщей суете, пока кто-то наконец не захлопнул железную створку.
За очередным поворотом стоял, вроде возведенной самой себе статуи, Артем. Лера застыла, как если бы дальше не могла двинуться без разрешения. Его взгляд делал ее беззащитной. Артем не замечал мимику, эмоцию, возмущение и флирт, напрямую обращаясь к раздетому существу, которое уже не надеялось сбежать со всем этим мясом, боялось пощечин и громких звуков, спасалось под тонкой кожей и в усвоенных ритуалах послушания. Артем изменил выражение лица – зрительно это воспринималось как улыбка, но даже для имитации вежливости в нее было слишком мало вложено.
Леру, заставив пригнуться от неожиданности, хлопнул по плечу знакомый офицер из следственной бригады: «Молодец, Николаевна! Без тебя бы не нашли!» Она, конечно, не пыталась выдать идею за свою, однако Порфирий Петрович, хотя и не отказывал в удовольствии похвалить себя, выставлял свою воспитанницу вперед – вроде гордого родителя, собирающего комплименты, но подталкивающего ребенка, прочитавшего стишок, поклониться аудитории.
– Это… – хотела указать на автора Лера, но офицер уже скрылся за углом.
– Просто принимайте похвалы, Лера, – посоветовал Артем. – Научитесь ценить себя. Вам это пригодится. Он прав: без вас мы бы Неизвестного не нашли. Вы направили мысль своего бывшего начальника и убедили нужных людей принять его всерьез. Мало кто думал, что этот план сработает.
Взгляд Артема измерял Леру как заготовку. Она чувствовала, что он, в отличие от нее, знает точно, где и в чем она нужна. Если бы она умела слушать себя, то поняла бы, сколько боли и желания вызывает это ощущение. Но она лишь знала, что хочет, толкнув его, пройти дальше, выругаться, закурить. Лет десять назад Лера так бы и сделала. Сегодня она просто ждала, что от нее потребуют.
– Можно и на «ты», – буркнула Лера.
– Найди пока Хайруллина. Скоро начнем.
Лера прошла мимо, испытывая необъяснимое для себя раздражение. Она не поднимала глаз, точно ожидая приказа, который боялась получить.
Хайруллина Лера нашла в тупике, оканчивающемся обшарпанной дверью, когда-то закрашенной до слияния со стеной, а затем насвежо опечатанной в соответствии с неумолимым упрямством бюрократии. Хайруллин, сидящий на затерянной вне времени кушетке, выглядел так, будто забыт здесь вместе с ней и этой дверью. Лера села рядом.
– Скоро начинают.
– Знаю. Жителей уже эвакуировали.
– А если он заметил?
– За ним смотрят через тепловизоры. Он лежит в одной из комнат.
Лера вспомнила тухнущую квартиру Неизвестного, и ей стало не по себе.
– Так зачем я нужна?
– Понятия не имею. Старший брат предложил, – обозначил Хайруллин Артема. – «А вы Валерию Николаевну вызвали?» – «Надо?» Он не ответил, так что я решил, что лучше вызвать, вдруг к тебе вопросы возникнут.
– Не возникли. Я его видела.
– Может, полюбоваться на тебя хотел? – хмыкнул Хайруллин. От него это звучало, не относясь ни к чему реальному.
– Как нашли Неизвестного?
…Именно так, как предполагалось: Неизвестный зашел в аптеку, и его заметил замаскированный белым халатом молодой лейтенант патрульно-постовой службы, отрабатывающий необычную смену. Сперва он решил, что это не тот человек, но затем вошедший попросил коробку обезболивающего. Это было рецептурное лекарство. Чтобы продать его, нужно было ввести в систему данные врача, и отпуск сверх предписанного объема не прошел бы через кассу. Однако фармацевт внезапно достал коробку, явно готовый отдать ее за наличные. Лейтенанту пришлось, изобразив «коллегу», подозвать его и привести в чувство. Фармацевт выглядел раздраженным, как пьяница, у которого отнимали лишнюю рюмку. После он сказал, что забылся. Он явно и сам считал такой ответ неудовлетворительным, но должен был поверить хоть в какое-то объяснение.
Подозрительный покупатель, получив отказ, некоторое время молча взирал на аптекаря. Понять его намерения было невозможно – все равно что всматриваться в залитые оловом глазницы. Затем он ушел. «Лазурь» не поднимала тревогу, однако сложная нейросеть, эволюционно развившаяся в человеке, имела послабление, недоступное компьютеру: ей было позволено угадывать. Лейтенант чувствовал, что их посетил Неизвестный. И отправился проследить за ним.
Инцидент мог так и остаться нерассказанным. «Ну как?» – спросил напарник, пришедший сменить лейтенанта. «Никак», – хотел отозваться тот, но промолчал. «М?» – переодеваясь, продолжил интересоваться напарник. Казалось, лейтенант собирался ответить, но вдруг забыл собственные слова.
Легко было не заметить этого; поторопиться куда-то, не дождавшись отклика. Но сменщик лейтенанта был внимательным полицейским. Он помнил: в ориентировках предполагалось, что Неизвестный обладает способностью к гипнозу.
«Что-то случилось?»
