– Он дышит, – прошептал Артем, глядя на вздымающуюся грудь Неизвестного. Даже его на секунду сковало ужасом от этого зрелища: человек, в котором что-то выходило за пределы комфортного знания, обывательского здравого смысла. Взор Неизвестного, сам его облик оглушал, как выстрел над головами.
Но вот грудь опала. Кожа на шее с двух сторон расслоилась, и из щелей вышел густой ядовитый дым. На мгновение замерли даже собровцы, не страшащиеся зверей людской породы. Монстра бросили на пол и стали крутить руки. Неизвестный, позволяя надевать на себя наручники, начал прерывисто выдыхать. Сперва это напоминало сердечный кашель, но затем стал угадываться смех искаженного горла.
Неизвестного рывком подняли – и тогда он захохотал в голос. Один из державших его отскочил к стене и стал проводить ладонями по предплечьям, пытаясь стащить с них что-то невидимое. Второй тоже больше не держал Неизвестного – его руки бессильно соскользнули вниз, обмякнув; он попытался поднять их, но они погнулись, как резина.
Застонал третий боец. Под его кожей расползались багровые пятна, как если бы кто-то избивал его. В глазах заплескалась кровь, как в терпящем крушение батискафе. Из носа, как из двух отворенных кранов, полилась юшка. Звук спазма – и спецназовца вывернуло красной рвотой, такой массивной, словно его туловище было бурдюком с утробным вином.
Генерал Макаров дал команду открыть огонь. Это был боевой офицер, налаживавший порядок во вновь присоединившихся областях Евразийской державы. Он без оружия убеждал сдаться тех, кто устал воевать, а тем, кто клялся до самой смерти стрелять и взрывать, гарантировал скорейшее исполнение завета. Одни называли его карателем и оккупантом, другие благодарили за возвращение мирной жизни. Сейчас в этом человеке говорил страх. Он не знал, как спасти своих людей, сходящих с ума и истекающих кровью под чудовищный хохот.
Услышав команду, один из спецназовцев развернулся и расстрелял стоящего рядом товарища. Он, похоже, повел оружием без разбора, но несколько пуль пробили тело через незащищенное бронежилетом плечо. Человек с трудом, точно вцепившееся в кожу насекомое, отбросил автомат и закричал, схватившись за голову.
Неизвестный не спеша стащил наручники (кисти его смялись, как тряпочные), вышел из комнаты и пропал из поля зрения. Остались только стонущие люди и безмолвные тела.
– Я не отправлю на штурм вторую группу, – тихо сказал командир.
– Кто тебя просит? – процедил Макаров и повернулся к офицеру из главка. – Оцепляй весь дом. К Неизвестному не приближаться. Стрелять без приказа.
– Разрешите обратиться, товарищ генерал? – подал голос Хайруллин. У него был устало-безразличный вид человека, мотающего время за старым фильмом: все было ожидаемо и неизбежно.
– Разрешаю, – проворчал генерал, припоминая, что говорившему тут не место.
– Нужно «бэбэ» с «дураком» вызывать. – Так сокращенно называли беспилотную бронетехнику, а «дураком» обозначался искусственный интеллект. Хотя «бэбэ» стояла на вооружении столичного гарнизона полиции, согласно закону об использовании искусственного интеллекта подразделениями органов внутренних дел их машины должны были управляться удаленным оператором. Иными словами, Хайруллин предлагал вызвать армейскую технику. – Неизвестный опасен для человека на любом расстоянии.
– А знаешь, полковник, что будет, если я перед выборами в центр Москвы бэтээры загоню? Нас с тобой вместо «дурака» в них посадят и отправят на верблюжий хрен в Аравию.
На определенном уровне иерархии самый прямолинейный человек становится гибким политиком. Хайруллин, будто потратив последние надежды на эту попытку, послушно принял отказ.
Артем стоял у стены; его, казалось, никто не замечал. Лера, не понимая, зачем нужна здесь, испытывала иррациональную вину и ждала, что на нее вот-вот заорут из-за провала. Генерал Макаров раздал несколько приказов – и нашел взглядом Артема.
– Что предложите, уважаемый? – преувеличенно громко спросил он.
– Не я командую операцией.
– Очень удобно. А мнение ваше спросить хоть можно?
– Можно. Мы что-то упустили.
– Надо же, какая новость…
Но Артем имел в виду, что стало очевидным – могущество Неизвестного лежит за пределами обыденного опыта. Они должны обратить внимание на связи, которые прежде считали маловероятными или надуманными. Неизвестный стал фантастичнее, но вместе с тем яснее. Возможно, где-то была обронена подсказка, только раньше она ни с чем не соединялась. А вот с человеком с жабрами – вполне. Не прощаясь, Артем ушел.
– Ну а вы какого черта сидите? – обратился генерал к потерянным полицейским с окраины. – У вас дел в районе нет?
Проку от Леры с Хайруллиным теперь, когда задержание сорвалось, точно не было, и никто не вступился за них. Они выбрались из опорного пункта и, потеряв друг друга, пока пробирались через заслоны, своими дорогами направились по районным делам.
