– Лояльность. От нас всех требуется лояльность.
СМИ утоляли жажду о произошедшем на Никитском бульваре лишь информацией, аккуратно сцеженной пресс-службой: «Проходит операция по задержанию подозреваемого в массовых убийствах на улице Грекова и Шелепихинской набережной». Однако эвакуация раненых и убитых спецназовцев все-таки попала в случайный объектив. Мало-помалу просачивались слухи; собеседников переспрашивали: «Жабры?..» – и выпускали это загадочное сообщение в сеть.
МВД держало твердую позицию: «Мы не подтверждаем информацию о жабрах». И пресс-служба была честна, как кукла чревовещателя. Более разумным было предположение о некоем искусственном фильтрующем аппарате, подключенном, например, к трахеям.
Кто-то предположил, что неуловимый убийца может обращаться к древним участкам ДНК, хранимым в наших клетках, как планета хранит ископаемые, и пробуждать в себе гены внутренней рыбы. Человек действительно пронес через эоны эволюции наследство древнего океана – икоту и код, позволяющий открывать жабры. Однако активировать его нужно на ранней стадии онтогенеза. В дальнейшем мы развиваем из этих заготовок гортань и слуховые косточки, так что для взрослого существа задача резко усложняется. Требовалось отращивание нового органа, встраивание его в действующие системы тела, присоединение к кровеносным и нервным магистралям, подключение к продолговатому мозгу, где дыхание управляется в автоматическом режиме, или хотя бы к коре, из которой можно руководить этим процессом сознательно. Синтетический морфогенез такой сложности современной науке был неизвестен; во всяком случае, за пределами какой-нибудь законспирированной лаборатории.
Раздался звонок; Лера открыла дверь и улыбнулась Марине, но в следующую секунду это выражение запечаталось, как на дагерротипе. Соседка лишилась ухоженности; вымоченная, полузадушенная, раскрапивленная красными пятнами. Следы лоска отслоились, и вылез немолодой уже возраст.
– Ты спишь с моим мужем?
– Да. – Лера созналась без борьбы, как если бы ее застали с поличным. Сознание ее укрылось в какой-то толстой броне, через щель в которой виднелся сузившийся, отдалившийся мир. Поэтому пощечину она почти не ощутила.
– Ясно, – с какой-то отупелостью отреагировала Лера. – Но если ты ударишь еще раз, я сломаю тебе запястье.
Даже в своем состоянии Марина уловила угрозу. Впрочем, она и не имела сил второй раз поднять руку. Она плюнула бывшей подруге в лицо и ушла. Лера закрыла дверь, вернулась в комнату и продолжила чтение сводки. Не сразу она вспомнила, что нужно умыться.
Один спецназовец погиб от пули; тело второго стало багровым, а вокруг рта застыла черная гуща со следами алой пены – смесь излияний из легких и желудка. Резко возросшая скорость и масштаб неферментативного гликозилирования привели к разрушению кровеносной системы. Хорошо известное диабетическое осложнение, которым погибший не страдал.
Стрелявший был в шоковом состоянии. Причины его поступка остались необъясненными, но сбой включал в себя воспаление паутинной мозговой оболочки с поражением хиазма и зрительных нервов (у человека еще некоторое время выпадали участки зрительного поля), а также избыточную секрецию серотонина, что вызвало состояние, напоминающее пеллагру. Симптоматическое лечение помогло вернуть пациента в норму.
Еще один боец продолжал стирать воображаемое пламя с рук, повторяя, что горит; его пришлось спеленать, так как он начал сдирать кожу. В его клетках резко возросло число молекул, активирующих рецептор TRPV1, который поднимает в голове красную тревогу ожогового состояния. Острое болевое ощущение купировать было легко, однако фактор, заставлявший организм производить множество обжигающих лигандов, пока не удалось выявить. Хотя человеку удалось объяснить, что он не горит, соматосенсорные поля головного мозга в отсутствии медикаментов начинали бить в болевой колокол.
Необычные изменения произошли в организме третьего пострадавшего. В его костях сократилось количество гидроаксиапатита, зато стало куда больше коллагена. Образно говоря, прутья превратились в веревки. Обратить произошедшее вспять медики не могли, но патология охватила только верхние конечности, и можно было восстановить утраченную функциональность установкой имплантатов. Министерство обязалось оплатить операции.
Следствие, наконец сойдя с мощеных дорог общепринятого и несомненного, открылось для версий, не входящих в пазы повседневности. Стало очевидно: Неизвестный контролирует не просто поведение, а всю биохимию жертвы. Человеческий организм превращался его волей в послушную молекулярную фабрику, способную превращать кости в пластилин, зрение – в обман, чувства – в боль, вызывать эндокринные заболевания, провоцировать воспалительные процессы, раскачивать выработку нейромедиаторов.
