Германская империя не только не хотела войны, но и полностью рассчитывала на длительный мир. Война была ей навязана. И как раз те же самые круги, которым удалось втянуть ее в войну, позаботились и о том, чтобы война стала бесконечной. Эта всемирная клевета — не что иное, как часть все еще продолжающегося военного положения, поэтому немецкое правительство может просто так защищаться от этого. Федеративная Республика Германия находится в зависимости от держав-победительниц благодаря многим очень серьезным договорам, в частности, "Договору о Германии" (Боннскому соглашению 1952 года). Сверх того, она, однако, еще добровольно вступила в международную зависимость, условиям которой она могла бы отвечать в полной мере только как суверенное государство. Однако она может либо находиться в прежней зависимости, либо быть суверенным государством. И то и другое одновременно в любом случае является роковым.
Уверенный в себе, в своих силах немецкий народ дал бы поддержку правительству, чтобы то могло заняться соответствующей необходимой политикой, чтобы больше не быть только получателем приказов из США и добиться, наконец, мирного договора. Но зависимое государство никогда, напротив, не сможет свободно вести переговоры.
Однако предпосылкой для такой необходимой уверенности в себе нашего народа — на Востоке и на Западе — является абсолютная правда о прошлом народа, о его судьбе, о его "Я". И пусть даже эта правда была бы самой плохой, самой горькой, но все же при всех обстоятельствах она невообразимым для нас способом стала бы нашей судьбой, определением, но также и, бесспорно, процессом в ходе отчетливо ощутимого естественного порядка этого мира.
Пока большинство немцев к несчастью занимаются "страусиной политикой", чтобы все более безмятежно посвящать себя своему личному благополучию, — до тех пор наша дорога постоянно ведет вниз, прежде всего в душевном отношении, и, в конце концов, это означает полное разрушение. Этот народ опустился уже до того, что готов отказаться от правды о себе самом и вместо этого без всякой критики выбирать тех, кто распространяет самую приятную ложь и лакировку.
Народ, который позволил воспитать себя так, что интересуется лишь соответствующей программой телевидения, однажды, не раздумывая, вовсе откажется от какой-либо общности, от своего государства, от когда-то такого большого уважения во всем мире и, наконец, от подрастающего поколения. Нам больше не нужны никакие доказательства из политики, у нас есть более чем достаточно доказательств из ежедневной жизни:
a) из известного своей чистоплотностью народа — в частности, тридцатых годов — появилось прямо-таки потрясающе грязное "общество потребителей". Количество молодых людей, которые никогда не чистят зубы и даже тех, которые никогда не моются, составляет уже более 12 %;
b) сифилис, в тридцатые годы почти искорененный, теперь снова распространен так, что грозит существованию народа;
c) число преступлений с применением насилия постоянно возрастает. Сегодня уже предполагаются террористические акты, которые могут — проведенные в рамках программы всемирно организованного террористического заговора — в течение немногих дней вполне успешно шантажировать все народы и их правительства, например, полным отключением воды, электричества или с помощью использования смертоносных микробов.
Полное господство запрограммированной анархии вполне возможно через 2–3 дня одновременно в основных государствах Европы. Только одна широко задуманная попытка этого рода повлекла бы за собой неописуемый хаос. Все политически в некоторой степени сведущие люди Западной Европы, а также США и прежде всего СССР знают это давно и с уверенностью.
Многие иностранцы еще надеются на немецкий народ — но они заблуждаются, так как больше нет народа тридцатых годов и совсем нет его смелой выдержки на войне. Его уверенность в себе ушла, и вместе с ней также его душевная сила. Уверенность в себе, которая могла выдержать мировые войны — и после всего ей еще хватало сил для создания "экономического чуда", — эта уверенность в себе была разрушена и уничтожена подлой, дьявольской клеветнической борьбой его настоящих врагов, которые никогда не носили честную форму. Вместе с правдой также вымерла честь, а с честью — любовь в этом народе.
Естественно, есть еще несколько миллионов немцев, которые знают, в чем тут дело, но также и у них в значительной степени отсутствует сила для этого. Ложь слишком рафинированна, слишком всеобъемлюща, для немецких людей просто непостижима. Факт, который сам по себе должен был уже исключительно свидетельствовать в пользу нашего народа, о котором, однако — так я думаю — никогда еще, пожалуй, не задумывались.
