Гитлер знал, что мать Слезака был дочерью банкира Вертхайма, т. е. еврейкой. Когда Слезаку было 59 лет, он завершил карьеру певца в государственной опере — определенно "по собственному желанию", как сам написал об этом для энциклопедического словаря "Кто это". У него до самого конца был большой успех в Америке, но прежде всего на фестивалях Вагнера и Моцарта в Байройте и Зальцбурге. Я после войны часто посещал его дочь Маргарету Слезак в ее прекрасном доме в Эгерне на озере Тегернзее, она все еще была большой приверженкой Гитлера и тоже не делала из этого тайны.
За последние двадцать лет много известных актеров и актрис, прежде всего из мира кино, написали более или менее политические мемуары. С большинством из них я был знаком лично, и поэтому знаю довольно точно, что они думали "тогда" о Гитлере и Геббельсе, и что они выдумали "после этого", чтобы стать любимым ребенком сегодняшнего режима, так же, как они это делали в свое время с самым большим успехом у Гитлера и у отвечавшего за театр и кино имперского министра.
Мне этот метод таких людей был известен уже с двадцатых годов и с 1930 по 1932 годы. В мемуарах некоторые из них, кажется, перепутали свои переживания из двадцатых годов с воспоминаниями из тридцатых годов, так как в тридцатые годы с ними, по моему мнению, слишком хорошо обращались. О нескольких "дамах" из этой отрасли я могу только сказать, что их прилипчивость была прямо-таки бесстыдной. Часто мы буквально убегали, когда они входили в министерство, чтобы вновь и вновь в самой преувеличенной манере заявлять, как исключительно сильно они восторгаются Гитлером и Геббельсом и каким благом является национал-социализм для всего народа.
Но если Гитлер хотел, чтобы немецкое кино в мире знали и любили — до тех пор оно было почти неизвестным, — тогда он должен был договариваться с этими людьми. Их назойливость не была достаточной причиной, чтобы отказываться из-за этого от хороших актрис.
Имелись также скромные и приличные люди искусства, которые даже тогда делали большую карьеру, когда они политически, скажем так, были неудобны. Я знаю о гениальных актерах, которые не скрывали, что были коммунистами. И они все же до самого конца принадлежали к самым признанным. Генрих Георге, Ойген Клепфер, Эмиль Яннингс, Вернер Краус, Матиас Виманн, Густав Грюндгенс, Александр Голлинг, почти все они — за исключением певцов — не были национал-социалистами, многие даже были открытыми противниками национал-социализма.
Гитлер и Геббельс полностью были согласны с тем, что актера не нужно мерить по политическим критериям, иначе настоящий, хороший театр прекратит свое существование как таковой, а это в свою очередь принесет вред народу, потому такого делать нельзя. Народ был на первом месте! Я и сегодня думаю: это было правильно.
В одном можно быть уверенным: политики понимают "в театре" больше, чем актеры в политике. И это было так, пожалуй, во все времена и у всех народов.
У актеров — как таковых — не было, во всяком случае, ни малейших причин, чтобы быть недовольными. У них были самые большие успехи, они были очень популярны не только внутри страны, а частично даже за границей, и театр определенно, так же, как и немецкое кино, достиг тогда успехов, которые потом так никогда не удалось повторить, и пользовался большим уважением. Немецкое кино только при Гитлере получило мировое значение. Еще долго после войны один из последних фильмов Третьего рейха, "Кольберг", пользовался большим успехом за границей. Но в самой Германии его почти не показывали во время войны, а после войны не показывали вообще!
Немецкое радио получило такое высокое положение в мире, что Германия стала председательствовать во Всемирном союзе радио. У музыкантов немецких симфонических оркестров никогда и близко не было так много друзей за рубежом, как во времена Гитлера.
Немецкий спорт только при Гитлере действительно пришел к своему большому мировому значению, что наиболее отчетливо было продемонстрировано на Берлинской Олимпиаде. Немецкая юриспруденция (правосудие) добилась как раз при Гитлере такого уважения в мире, что Всемирный совет судей переместился в Германию. Руководителем этого совета и, так сказать, его хозяином был подвергнувшийся впоследствии самым сильным атакам клеветников доктор Роланд Фрайслер.
Впервые немецкими локомотивами, немецкими автомобилями, немецкими кораблями в мире исключительно восхищались, их покупали или заказывали. Немецкие врачи начали играть всемирно значимую роль. Из всех частей мира прибывали иностранные эксперты, чтобы увидеть автобаны Гитлера и попытаться сделать такие же у себя.
Образцовыми вскоре стали считаться как организация немецкого сельского хозяйства, так и немецкое решение профсоюзных вопросов в форме "Германского трудового фронта" (DAF). Сам Гитлер не хотел называть его "Национал-социалистическим трудовым фронтом"!
