Время шло. Даша как-то незаметно для всех поправилась, с лица сошли темные пятна, в походке появилось что-то новое - плавное, женственное. И все вдруг увидели, что Даша хороша собой. Особенно красивы у нее черные глаза, излучающие ласковый свет. На щеках при улыбке играли ямочки.
- Девочки, я тоже хочу ребенка, - как-то полушутя, полусерьезно сказала Валя.
Когда Даша ходила в положении и лицо ее было в пятнах, Валя не раз заявляла подругам, что у нее никогда не будет детей.
- Я всегда завидую красивым, - с грустью заметила Валя
- Не родись красивой, а родись счастливой, - сказала Вера
- Красота - это и есть счастье Вы думаете, мне сладко жить с моими проклятыми веснушками? - Валя подошла к зеркалу, презрительно посмотрела на свое отражение - Ну что за нос. Фи! И волосы рыжие, и глаза кошачьи.
- Тебя и такую любит Витька
После отпуска Даша устроила сына в детские ясли, а сама пошла в механический цех на подсобные работы. Валя и Вер между делом учили ее работать на токарном автомате. Даша была ученицей понятливой. Вскоре ей присвоили разряд. Даша получила самостоятельную работу на автоматическом станке.
Ей очень хотелось ходить с подругами на комсомольские собрания, выполнять хоть какое-нибудь общественное поручение, во Дворце культуры участвовать в хоровом или драматическом кружке, вечером потанцевать. Но сын связывал ей руки.
Три раза в день Даша бегала в детские ясли кормить его. С радостным волнением она брала на руки бутуза У нее сладко замирало сердце, когда малыш теплыми губами брал ее грудь, морщил носик, сопел, причмокивая.
Всем была довольна Даша: и сыном, и работой, и подругами Ей хватало скромного заработка. Но в душе жила печаль. Как ни старалась Даша заставить себя не думать о Николае, сердце не хотело подчиняться рассудку. Она любила затаенной, безотчетной и безнадежной любовью. Иногда ночью прижмет к себе сына, наплачется вволю, а утром девушки спрашивают у нее:
- Опять плакала?
- Нет, что вы! Откуда вы взяли?
- Глаза-то в карман не спрячешь. Эх, Дашенька, напрасно ты убиваешься. Непутевый он парень, если отвернулся от тебя, - говорила Галя.
Однажды Даша заметила, что мальчик ведет себя как-то странно: не берет грудь, беспокойно ворочается в кроватке.
- Не болен он? - тревожно опросила она у няни.
- Вроде бы ничего. Он у тебя крепыш, - ответила няня.
- Почему же грудь не берет?
- Значит, не голоден. У нас каждый день врачи осматривают ребят.
Остаток дня Даша не находила себе места. Стояла за станком, а перед глазами все время сын. Встревоженная предчувствием, она не заметила, как разладился станок, как из-под резцов пошли бракованные детали. Мастер дал ей нагоняй. После работы Даша быстро переоделась и стремглав помчалась в детские ясли.
- Ну, что с Коленькой? - спросила она няню.
- Вроде бы ничего, - ответила та.
Даша подошла к кроватке. На этот раз Коленька даже не улыбнулся ей. Он потягивался, зевал, был вялым, полусонным. Приложила ладонь к его голове: она была горячая. Врачей уже не было, и Даша обратилась к медсестре. Измерили температуру.
- Ничего страшного нет. Завтра утром мы проверим его, - сказала сестра.
С вечера у мальчика начался жар, лицо порозовело, он беспокойно ворочался в постели, покряхтывал, разбросав полные ручонки.
Ночью, когда девушки все спали, мальчик начал хныкать, затем кричать
Первой проснулась Лидия.
- Ну чего он орет? С ума можно сойти, - сердито проговорила она.
- Болен он, - ответила Даша.
- Понеси в консультацию.
- Куда же я с ним ночью?
Даша прижала малютку к груди. Он начал кричать еще громче.
- Сил моих больше нет, - ворчала Лидия, капая в стакан валерианку.
- Чего он разбуркался у тебя? - спросила спросонья Валя.
- Ой, и крикун же, - недовольно отозвалась Вера.
Стиснув зубы, Даша молча закутала ребенка в одеяло и вышла в коридор.
- Ну, чего ты, мой маленький? Тебе больно? Что у тебя болит? Ну, скажи, мой хороший. Всем мы мешаем, все ворчат на нас, - приговаривала Даша, качая на руках сына.
Но никакие ласковые слова не могли утешить больного малютку. Крик его становился истошным. Даша пришла в отчаяние. В полумраке коридора приоткрылась дверь, из нее высунулась голова пожилой женщины с растрепанными волосами и сердитым заспанным лицом.
- Угомони его. Надоело! - злобно проскрипел голос.
На дворе было холодно и сыро, до рассвета еще далеко. Забившись в угол, Даша присела на корточки, прижала к себе сына. Из разбитого окна тянуло промозглой сыростью. Даша была в ситцевом платье и в тапочках на босу ногу, холод пробирал до костей. А малютка кричал до хрипоты. Ей стало страшно. Надо немедленно в больницу. Вошла в комнату, накинула пальто и в тапочках, без платка выскочила на улицу.
