В многострадальном крае Окоротья неспокойно. Едва оправившись от нашествия кочевых племен, отбитого объединенными силами княжеств и конерожденных, земля вновь тревожится. Над людьми нависает яркая комета, осыпающая землю метеорами, а во владениях князя Ярополка возникает таинственная Скверна.Для расследования угрозы отправляют дружину воеводы Всеволода Никитича: ветеранов, опричников и ворожею Врасопряху. Но хватит ли их сил? Смогут ли они победить врага, понять, почему крестьяне враждебны к спасителям, зачем князь запретил жечь лес и чем вызвана странная внешность подручного Врасопряхи?.. А главное – вернутся ли они живыми, раскрыв эти тайны?
Серия «
Иллюстрация на переплете
© Андреев Е., 2025
© ООО «Издательство АСТ», оформление, 2025
Несмотря на майскую жару, в княжеских палатах царствовала прохлада. Дышавший парной хмарью зной не проникал внутрь даже через распахнутые ставни, за которыми доносился басовитый гул шмелей. Трудолюбивые насекомые роем вились над зарослями чубушника и калины. Освещая цветник, утреннее солнце плыло по небосводу, сияя, как начищенный медяк.
Немногочисленные вотчие бояре сидели на лавках вдоль стен светлицы и почтительно молчали. Дворяне всеми силами старались скрыть обуревавшую их скуку.
День приема челобитных не пользовался популярностью при дворе Ярополка. Выслушивать жалобы крестьян о скудном урожае, бесчинстве татей или воровстве скота бояре считали ниже своего достоинства и на причуду князя, раз в неделю устраивавшего подобное «развлечение», смотрели косо, но терпели. Зная характер Ярополка, боялись возражать. Кому понравится сиднем просидеть все утро, выслушивая жалобы воняющих навозом, завшивевших крепачей, чьи беды сводятся к таким безделицам, как неурожай гороха или спор за межу в десятину с четью? Вот только сегодня речь зашла не о пропавшей козе и не о красном петухе, пущенном в соседскую скирду.
Нет, сегодня речь зашла вовсе не об этом.
Болотник стоял перед князем на коленях и отчаянно робел. Заикался, путался в словах и мямлил. Рассказ его своей неспешностью походил на разлитую по столу опару. Как жидкое тесто, капающее с края столешницы на пол, превращается в бесформенную лужу, так и слова зареченца покидали уста в несвязном лопотании. Понять что-либо путное средь бесконечных эканий, плевков в бороду и заикания оказалось делом сложным, но постепенно картина стала проясняться. Воевода Всеволод Никитич заметил, как посмурнело лицо князя.
– Эвоно как… таво… Скверность все растеть, говрю, – бубнил болотник, выпучив глаза и комкая в руках войлочную шапку. – Како пошесть моровая по лесу ползеть, говрю, буйствует все злей.
Судя по бьющему в нос запаху, проситель, и так не блиставший красноречием, усугубил свое косноязычие чаркой-другой ржаного самогона. Алкоголь он принял, несомненно, в целях поднятия боевого духа – чай не каждый день доводится предстать пред князем. Перегар от ржанки воевода чувствовал даже стоя здесь, за резным троном, на котором сидел князь Ярополк Митич, а уж что творилось в «окрестностях» селянина, трудно было и представить.
– Растеть не по дням, а энто… по часам, – гнул свое болотник. – Мокошь родить перестала… Скотину в пажити не выгонишь: испужонная стоить, из хлева выходить боица. Домовые по хатам обнощь воють. Зверье все сгинуло… Лес захирел, хворает. Скверность, государь. Энто… таво… коли не посечь гадину, животов не убережем. Сев не за горами, а подмоги ждать неоткуда… Токмо на тебя и уповаем. Спасенья вельми просим, государь.
Ярополк, задумавшись, молчал. Нахмурив брови над светло-серыми глазами и благородным, украшенным горбинкой носом, он смотрел на крепача из-под полуопущенных век. Скрестив руки на шарообразном навершии короткого посоха и уперев в них подбородок, Ярополк оценивал стоящего пред ним человека. Князь словно решал, стоит ли его повесить, отходить плетьми или же и вправду слать подмогу.
Еще не старый, сорока зим от роду, владетель Марь-города, окрестных деревень и земель от Заречья аж до самого Чертолья, лежащего под Голым-горой, успел всем доказать, что шутить с ним не стоит. Столь значимого влияния Ярополк добился несгибаемой волей, железом и гибким, как лоза, умом. Не давал спуску никому: ни князьям-соседям, ни колдунам, ни вольному лесному люду. По всему было видно, что зареченец знал это очень хорошо, поэтому и трясся, как березка на ветру.
– И как давно эта твоя…
Болотник сунул шапку под мышку и, пожевав бороду, принялся старательно загибать пальцы на костлявой пятерне, тщательно высчитывая что-то.
– Такить, почитай, с год уж будет. Отнележе [2] как комет хвостатый по небу пролетал и на землю звезды сыпалися, что просо сквозь сито дырявое. Поелику с тех самых пор мы ужо и бадняк [3] сожгли, и в травень – дерево [4] поставили.