– А здесь дело вовсе не в деньгах! – снисходительно рассмеялся атаман. – Ярополк спит и видит, как бы подлизать зад Ксарсогору Калиградскому, а при удачном раскладе умудриться пролезть к нему в родню. И, узнав, что Калиград строит свой собственный торговый флот, он засобирался предложить ему бесценную древесину за достойную награду. Так что сам видишь, трогать Ясные боры никак не можно! Ты и так провинился, когда Петра не уберег, а потеряв последний козырь, и вовсе можешь головы лишиться…
– Закусил бы ты узду, боярин! – хрипло бросил Видогост, сидевший по правую руку от побледневшего, сжавшего ладони в кулаки Всеволода.
– Не вмешивайся, Видогост. Он прав. Многие хорошие ребята на зареченских трясинах полегли, не только Петр Полыч. Вполне возможно, что случилось это по моей вине. Но более такой ошибки я не допущу. Скверна не вырвется из болота!
Калыга фыркнул рысью, гадливо прищурил зеленые глаза.
– Надеюсь, ты хорошо понимаешь, чем рискуешь, воевода? И все ради чего? Бредней полоумной ведьмы, среди которых я услышал только «может быть», «скорее всего», «возможно». Она сама признает, что ни в чем не уверена. Может так случиться, что Скверна и носа из этого котлована не высунет. Сидела же она целый год безвылазно в трясине. Неужели ты готов нарушить приказ своего господина ради смазливой мордашки…
– Заткнись, Тютюря, – тихо, совершенно беззлобно сказал Всеволод. Но что-то в его голосе заставило Калыгу тут же замолчать. Поджать губы, не давая сорваться с них опрометчивым словам.
Не глядя боле на барчонка, Всеволод обратился к веде:
– Государыня Врасопряха, что прикажешь делать?
Следуя указаниям ведьмы, гриди, а вместе с ними и зареченские мужики рыскали по окрестностям, собирая разные странности. Ветки деревьев, порченные бородавками кап, голубоватые клубки оленьего мха, свернутые спиралью ваи папоротника, кости животных и многое другое. Врасопряха принимала дары, что-то отбраковывая, что-то откладывая в сторону, а что-то аккуратно раскладывая на плоских, расцвеченных лишайником валунах. Благо было их в округе несметное множество. Пока она была занята, Всеволод все бродил неподалеку, стараясь застать кудесницу наедине. В конце концов он не выдержал и, взяв Врасопряху под руку, отвел ее в сторонку, где их никто не мог подслушать.
– Что случилось? – Голос ведьмы отдавал усталостью и недовольством. Судя по тону, она не выспалась и была раздражена.
– Я хочу поговорить о наговоре, который ты готовишь.
– Ну?
– Скажи мне, что он тебя не убьет, – выпалил воевода. – Нет, не перебивай. Я видел, в каком состоянии ты была после боя на майдане, где последний раз применила могучее заклятье. А здесь, по твоим словам, придется потрудиться еще шибче. Уверь, что я неправ, что с тобой все будет в порядке.
– Этого я обещать не могу, – вымолвила ведьма тихо, – однако…
– Однако? – как за соломинку схватился Всеволод за неоконченную фразу.
– Я намного крепче, чем кажусь.
Но Всеволод так не считал. Морокунья с Лысого холма, грозная ведьма, присоединившаяся к их отряду по зову князя… Поначалу он чурался, избегал ее, не доверял, но то было давно. Теперь ему хотелось защитить ее любой ценой, и в то же время Всеволод знал, что не сумеет. Впереди Врасопряху ждал бой, в котором не поможет меч и крепкое слово, а значит, он ничем не сможет быть полезен. От осознания этого у воеводы защемило сердце. Он не хотел… не мог ее потерять.
– Может, есть другой способ… – начал было Всеволод, но Врасопряха резко отстранилась. Отвернувшись от воеводы, колдунья поежилась, обхватив плечи руками.
– Его нет. – В голосе кудесницы чувствовалась обреченность. – Но это неважно. Я уже один раз струсила, положила на алтарь своего малодушия чужие жизни, больше этого не повторится. Я должна это сделать, и больше обсуждать тут нечего.
Сказав это, Врасопряха бросила на Всеволода тоскливый взгляд, прежде чем вернуться к собранию диковин, разложенному на камнях.
К вечеру все было готово. Замысловатое сооружение из ветвей, мха, трав, костей животных и птиц было собрано Врасопряхой и отнесено гридями в долину. Оставленная на берегу болота, она очень напоминала пирамидку, когда-то сложенную волховушей для упокоения лешего. Вот только в этот раз ловушка духов была несоизмеримо больше и сложней. Забрав с собой все нужное для сотворения заклятия, ведьма ушла на вершину холма, стоящего на краю болота. В это же время люди спешно свернули лагерь, затушили очаги, впрягли скотину в телеги и под гомон детворы и переругивание баб отправились долой.
Все, кроме Всеволода.
Оставив указания кметам, окольничий проводил их в путь и теперь неспешно поднимался по пологому изрезанному корнями склону. Солнце, клонясь к закату, залило Окоротье жидким золотом. А с вершины шеломяня открывался воистину невероятный вид.
