– Врасопряха лишь прозвище, полученное мной в Темной купели при Посвящении, – проворчала морокунья. – Считается, что оно даруется волхву богами и лучше всего отражает сущность его ведовских умений. Витиеватая, вычурная чушь! Возможно, то, что я сейчас скажу, покажется тебе кощунством, особенно из уст волховуши, но богам до нас совсем нет дела. Для них люди – пыль, развеянная среди звезд.
– В таком случае мы с ними сходимся во взглядах, потому как и мне, честно говоря, плевать на Светлый пантеон. А вот что меня интересует – так это твое настоящее имя.
– Ты действительно хочешь его знать? – передразнила его Врасопряха.
– Действительно хочу, – серьезно сказал Всеволод.
– Ну хорошо. – Волховуша отвела взгляд. – Давно, так давно, что я почти уже и не упомню, женщина, усилиями которой я появилась на свет, звала меня Варварой. Недолго, годков пять. До того самого момента, как к нам в деревню пришел седобородый кудесник. Старик ткнул в меня костлявым пальцем и заявил, что я отмечена богами. Дальнейшая судьба девочки, носившей имя Варвара, была предрешена – она отправилась со стариком. Ушла от всех родных учиться колдовать. Не по своей воле. Так на просторах Гальдрики появилась Врасопряха – ведьма с Лысого холма. Вот и все. Банальная и скучная история, неотличимая от сотни других таких же. От каждого ребенка, брошенного в ступу колдовства, ты можешь услышать нечто подобное. Разочарован?
– Вовсе нет. Рад познакомиться с тобою, Варенька. – Всеволод осекся, пораженный влажным блеском глаз кудесницы. – Прости, наверное, я не должен был…
– Нет-нет. Назови меня еще раз так же… так же нежно. Хочу, чтобы ты его не забыл, чтобы хоть кто-то помнил, что на свете была когда-то такая девушка.
– Варенька моя. Голуба.
Окольничий бережно заключил ее в объятия, задержал взгляд в бездне меняющих окрас очей.
– Так вот что означает этот цвет…
– О чем ты?
– Твои глаза. Они становятся аконитовыми при желании ласки.
– Ах, ты об этом. – Врасопряха, к удивлению воеводы, смущенно зарделась. – Нечестно, когда кто-то может догадаться, о чем я сейчас думаю… чего хочу. Но раз уж, Всеволод, ты знаешь…
Колдунья перехватила руку мужчины, которой он поглаживал ее плечо, и переложила его ладонь на то, что, по мнению Врасопряхи, заслуживало большего внимания. Грудь колдуньи была по-девичьи упруга, с темным ореолом вокруг соска, выдававшим в морокунье южные корни.
– Ну же! – тихо, властно прошептала волховуша, и в голосе ее отчетливо звучала мольба и… приказ. – Люби меня, прошу!
Всеволод прильнул к кудеснице. Нежно коснулся губами таинственной ямки у ключицы ведьмы, ее груди, призывно торчащего сосочка. Легонько подув на плоский живот Врасопряхи, Волк заметил, как волоски на коже морокуньи встали дыбом. Сейчас больше всего на свете ему хотелось доставить наслаждение этой женщине, а значит, уместнее всего подойдут спокойные, нежные ласки.
Однако Врасопряха не хотела больше ждать. В нетерпении подавшись ему навстречу, она обхватила бедра воеводы своими стройными ногами. Дыша прерывисто и часто, ведьма впилась в спину Всеволода острыми коготками. Сладостная боль мурашками побежала по позвоночнику мужчины, заставив его быть немного грубым. Но, кажется, именно этого кудесница и добивалась.
– О-ох, Севушка! – простонала волховуша, и глаза колдуньи снова поменяли цвет.
В радужке чудных очей отразились плывущие по небу облака. Индиговые просторы пестрели молочными барашками на перистых вершинах, зыбью набегающих к закатному светилу. Безбрежный небесный океан, перекатывая эти облачные буруны, навис над двумя песчинками звездной пыли, нашедшими друг друга в хаосе, ужасе и смерти. Нашедшими вопреки всему.
«Возможно, это то, что некоторые называют „перст судьбы“», – подумал Всеволод за мгновение до того, как далекие перистые волны подхватили его и Врасопряху и унесли их в пенную глубину.
Стоило солнцу спрятаться за горизонтом, как томный бархатно-золотистый вечер быстро потускнел. Растерял все свое очарование и шарм. От подножия пригорка, со стороны болота, потянуло стылым холодом и влагой. Низко висящие облака приобрели тяжелый свинцовый оттенок, свойственный грозовым тучам. Поросшие ельником далекие холмы, еще недавно вызывавшие восхищение, теперь отталкивали, походя на зазубренные пилы, скребущие острыми резцами небо. Туман сделался гуще и скользким осьминогом пополз по спутанным корням.
Врасопряха, чертившая колдовской круг на гладком плоском валуне, широким выступом нависавшим над долиной, наконец-то встала и вытерла перепачканные в древесном угле руки. На серо-рудовой поверхности скалы остался пестревший символами гальдраставы [105] круг, от которого несло холодной северной магией и мощью. В Окоротье редко прибегали к ней, отчасти из-за варигаров, ревниво оберегавших секреты своих сейдмадов [106], а отчасти из-за Хоровода, не привечавшего чужих богов на своих землях. То, что Врасопряха решилась заручиться помощью Асов, говорило о необычайной серьезности намерений колдуньи.
