Поздней уж осенью, когда Колькины родители уехали на покос, мы зарыли его в огороде. Перед этим его густо смазали, обернули газетой, потом тряпкой, уложили в картонную коробку, а ту в старый заржавленный железный ящик, обернули его куском половика, отсчитали пятый или шестой в изгороди столб, вырыли яму метровой глубины и так спрятали. Весной мы копали под этим столбом и двух соседних с каждой стороны, но ящика не обнаружили. Теперь я думаю, что это соседский парень, еще года на три старше, подозревавший, что у нас что-то есть, подсмотрел и выкрал его. Он мог видеть, как мы его закапывали, стоя на чердаке своего дома и глядя в щель между досок в прохудившейся крыше.
Как-то мы с Нэлей сидели на уроке. Вдруг она просунула голову под парту мне на колени и улыбаясь, смотрела снизу вверх, прямо в глаза. Тут я ощутил, даже боюсь сказать, прилив нежности и первый раз за все время придвинулся к ней. Чертова девчонка сразу отодвинулась и больше не обращала на меня внимания, и мне это было неприятно. В ней уже прорезался женский инстинкт. Много позже я читал, что Данте, автор знаменитой «Боже-ственной комедии», когда ему было 12 лет, полюбил 9-летнюю девочку Беатриче, и она, по его словам, сожгла ему сердце. Он был много старше, но какая-то малая доля от этого была и здесь. Несколько дней мы не разговаривали, а потом я, как ни в чем не бывало, предложил ей вместе идти из школы домой. Она сразу согласилась. Мы шли и весело и непринужденно болтали о собаках, школе, одноклассниках. Домашние заметили нас из окошка и потом беззлобно подтрунивали надо мной в течение нескольких лет.
Нэля была назначена санитаркой в нашем классе вместе с еще двумя девочками. Была раньше и такая подробность школьного быта. На рукаве белая повязка, а на ней красными нитками вышит какой-то значок, точно не помню, но скорее всего, крестик. Они по очереди наблюдали за порядком и чистотой в классе, перед началом занятий подходили к каждому и тот должен был протянуть вперед руки, они должны были быть чисто вымыты и с коротко остриженными ногтями. Над грязнулями и неряхами подсмеивались, это было очень неприятно, и через некоторое время чистыми ходили все. Такое в ту пору существовало в начальной школе, первых четырех классах, далее, в последующих классах, подобного не замечалось, и я больше ничего про санитаров не знаю, как долго они были, возможно, и сейчас что-то похожее существует.
Когда Нэля дежурила, я протягивал к ней свои ладошки, а она смеялась и шлепала по ним своей, и проделывал это немножко чаще, чем следует.
В весенние каникулы я заболел корью и прихватил неделю после каникул. Нэля никуда не пересаживалась и никого не пускала за свою парту. Учительница с пониманием отнеслась к этой ситуации и строго пресекала дразнилки всякого рода. Милая добрая Агния Филипповна, да будет благословенна память о тебе. Во время ведения нашего класса она вышла на пенсию, но после она приняла еще один класс и довела его так же до пятого класса
Нэля едва успела закончить второй класс. Ее родители уезжали куда-то далеко, в другую область. Я переживал, образовалась какая-то пустота, никто мне не был нужен, к остальным девочкам я относился нейтрально и даже потом не учился танцевать.
Была тогда по стране такая категория людей, как старьевщики. В нашем поселке таких было несколько. Нашу улицу и соседние, если можно так сказать, обслуживал дядя Гоша. Он раз в неделю по субботам приезжал на скрипучей телеге и останавливался на пустыре за магазином. Вешал на росший рядом тополь весы-безмен и принимал от приходивших всякую всячину. Взрослые приходили реже, а ребятишки чего только не тащили. Ржавые ведра, мятые самовары, старые газеты и журналы, тряпье, кости, обувь и одежду даже последней степени ветхости. Все он принимал, лишь бы уместилось на телегу. И ведь все это где-то перерабатывалось и использовалось. Рассчитывался он, конечно, дешево, но зато какие привлекательные для пацанов вещи. Рыболовные поплавки и крючки с бородкой, за которые запрашивал вообще несусветно, карандаши и ручки, карманные фонарики, калейдоскопы, свистульки, воздушные шары, шарики-раскидаи, складные ножички, а для тех, кто сдал побольше, кепки, майки, школьные ранцы, а если кто очень просил, мог дать три или даже пять рублей. Для лакомок в отдельной сумке у него были сахарные петушки на палочке, конфеты и пряники.
Кроме старьевщиков, ходили по улицам точильщики. Я с ними не общался, отец у меня сам затачивал, что нужно. Было у него корытце на четырех ножках, там оси, ручки, наждак. Корытце заполняли водой, крутили ручку, наждак вращался. У точильщиков была другая конструкция, которую они таскали на плече. Установит свою штуку на трех ножках, ногой давит внизу педаль, а на уровне груди крутится точило. Точили топоры, ножи, тяпки, сечки, тесаки, серпы, железки к рубанкам. Опасные бритвы точильщик заворачивал в тряпочку и приносил их в следующий раз, там работа более тонкая.
