Еще была разновидность старьевщиков — тряпичники. Это обычно были женщины, они собирали одни лишь тряпки, их они расстригали на ленты, скручивали, сматывали в клубки, а потом из этих клубков ткали половики. Из никудышных тряпок получались плотные, крепкие, даже нарядные половики.
Дружок из параллельного класса, когда уже спустя много лет, мы встретились в школе на вечере встречи, рассказал такой момент. Когда он учился в третьем или в четвертом классе, его соседа по парте вызвала учительница и предложила рассказать стихотворение, которое неделю назад им дали задание выучить наизусть. Стихотворение короткое, о природе, одноклассник надулся, со свистом набрал в грудь воздуха и зачастил без перерыва:
— Мчатся тучи вьются тучи колокольчик диньдиньдинь…
— Постой, Ваня, — остановила его учительница, — куда ты так спешишь. Ты спокойно читай, со знаками препинания.
— Со знаками препинания? Хорошо, — Ваня провел рукавом у себя под носом;
— Мчатся тучи, запятая, вьются тучи, запятая, колокольчик динь тире, динь тире да динь-тире…
У ребятишек той поры в карманах находилась куча разных предметов, своего рода джентльменский набор и каждый уважающий себя пацан старался ими обзавестись. Это прежде всего складной ножичек, были очень дешевые с жестяной ручкой, без пружины, но с лезвием вполне подходящим, им хорошо можно было вырезать удилище, сделать свистульку или очинить карандаш. Мне же брат привез из города, где учился, ножичек с двумя лезвиями.
Потом рогатка, сейчас их не видать и это очень хорошо. Порой эти рогатки причиняли взрослым неприятности. Нет-нет звенело разбитое стекло, случайно можно было попасть под удар камешка, выстрел из рогатки. При особо удачном выстреле сбивали даже ворону или голубя, а больше страдали синицы и воробьи. После недели-другой практики ребятишки стреляли очень метко, я, отстававший в этом отношении, с двадцати шагов попадал в телеграфный столб. Проблемы возникали с резиной, идущей на эти рогатки. Мы выстригали их из велосипедной камеры. Резинки из нашей камеры тянулись плохо, хороши были резинки из трофейных немецких велосипедов, их было немало в поселке, привезенных демобилизованными фронтовиками. Сыновья этих фронтовиков, мои ровесники, втихаря заменяли эти камеры на наши, прочность у них была хороша. Наши камеры были, как и сейчас, черного цвета, трофейные коричневого или красноватого. Из одной камеры можно было настричь резины рогаток на тридцать-сорок и владелец рыжей камеры чувствовал себя богачом не хуже Тома Сойера. А какие сейчас медицинские резиновые ленты. В спичечном коробке носили боезапас — 3–4 камешка для рогатки. Некоторые любители пострелять накладывали таких камешков полный карман. Нам, ребятам, жившим на станции, было проще, мы набирали подходящие камешки из щебенки на железнодорожных путях, ребята из окрестных деревень при случае брали оттуда же, но когда запас кончался, заменить их чем-то другим было не так просто. Дробили красные кирпичи, таскали из тракторной мастерской мелкие гаечки, их оттуда гоняли, я видел иногда, как в рогатку закладывали даже сухие бобы.
Далее идет фонарик. Наши фонарики были с плоской батарейкой, под ноги светили хорошо, а вдаль не очень. Много мужчин возвращалось со службы за границей, из Германии, из Австрии, где лет десять после войны стояли наши войска, они привозили своим младшим братьям и племянникам фонарики с круглыми батарейками, вот те светили далеко и узким кружком, как мы говорили, точкой. В это же время появились и китайские фонарики, красивые, надежные и добротные.
Какое-то время носили в карманах «жестки», вырезанные из старой овчины маленькие кружочки с пришитой посредине, где мех, гаечкой. Эти жестки подкидывали ногой, не давая упасть на землю, здесь тоже были свои чемпионы. Жестки эти впоследствии были заброшены как-то сразу и повсеместно.
Еще желательно было иметь увеличительное стекло. Оно редко у кого было, но их владельцы охотно давали ими попользоваться, выжечь свое имя на досках моста через речушку, где стояла плотина. Десятки имен там были выжжены. Береста загоралась меньше, чем за полминуты. Я так и не сумел им обзавестись, а сейчас у меня их не менее десятка, из разных сломавшихся детских игрушек и машинок, и никому они не нужны.
