Я провел мыльной мочалкой от груди к шее. С годами я стал все отчетливее ощущать на себе груз прошедшего дня, когда ложился в постель. Сегодняшний день исключением не был. Все болело. Я чертовски устал и хотел есть. Стоя под согревающей кожу горячей водой, я уперся ладонями в стену и попробовал отключить мысли.
Однако мой мозг останавливаться не захотел. Нет, он — как и вчера, и позавчера, и во все прочие дни на этой треклятой неделе — вызывал в памяти образы Доминика.
Время от времени мужчины, которых я трахал, оказывались достаточно интригующими, чтобы помнить о них день или два, но Доминик стал для меня наваждением, и это пугало. Я продержался только два дня, а потом зашел в грайндр и открыл его фото. И с тех пор открывал его каждый день.
Когда я вспомнил, как он стоял передо мной на коленях, моя рука соскользнула по животу. Он смотрел на меня своими голубыми глазами сквозь влажные пряди светлых волос.
С тихим стоном, сорвавшимся с губ, я взялся за член и начал ласкать себя.
Доминик был бесподобен с этой своей дерзкой улыбкой, особенно в тот момент, когда он залез на кровать, чтобы показать мне свой зад. У меня было много мужчин, но из них всех только он принимал мой член так, словно был для этого создан.
Моя рука ускорилась. После недели, проведенной в состоянии непрерывного сексуального возбуждения из-за этого парня, я уже был на грани оргазма.
Я наклонился вперед и, слыша его прерывистое «о, да» и «сильнее», впился зубами в кулак. Мои яйца поджались. Бедра задергались, и я, подавив крик, бурно извергся на стену.
Когда в ушах перестало шуметь, я открыл глаза и заморгал сквозь струи воды. Черт. Я дошел до того, что передергивал на воспоминания о Доминике. Твою ж мать.
Тоскливо вздохнув, я выключил душ. Вытерся, надел пару домашних штанов и с телефоном лег на кровать. Сейчас было бы неплохо вздремнуть, но скоро было пора делать ужин. Эта мысль напомнила мне о моем отсутствующем сыне, и я написал ему: «Через час чтобы был дома. Надеюсь, ты сделал уроки».
Я контролировал Мику не потому, что мне это нравилось. Он всегда был самостоятельным парнем, но я боялся, что увлечение этой девчонкой испортит его.
Он ответил: «Сделал. Приду через час».
Я приказал себе отложить телефон и подняться с постели. У себя в голове я произнес это достаточно жестко, но мои пальцы сами собой открыли грайндр, чтобы я мог порассматривать фотографию Доминика.
Вот только… там было новое сообщение, которого я совершенно не ожидал — с учетом того, как жестко я выгнал Доминика за дверь. Я хотел было притвориться, что не увидел его, но оно начиналось со слов: «Здорово, красавец…»
К черту. Я открыл сообщение.
Штаб_Сержант: Здорово, красавец. Я тебя видел сегодня. Явно сама судьба намекает на то, что ты должен чпокнуть меня еще раз.
Я хохотнул, потом отмотал диалог до фотографии, которую он прислал в первый раз. Дерзкая улыбка, голубые глаза…
С тех пор, как я передернул, прошло всего пять минут, но во мне снова вспыхнула страсть.
Возобновлять общение с ним противоречило моим правилам, но я не мог отрицать, что настойчивость этого роскошного парня была мне приятна. Я напечатал ответ.
Люк: Я не верю в судьбу.
Кружок около его имени сразу вспыхнул зеленым. Он явно проверял телефон.
Штаб_Сержант: Ну и пусть. Я пытался сострить. Так когда мы сможем встретиться?
Как у него получалось быть и раздражающим, и умилительным одновременно?
Люк: Повторы не для меня.
Штаб_Сержант: Что это значит?
Люк: Где ты меня видел?
Штаб_Сержант: В твоем фургоне. Ты так возбуждающе хмурился на светофор.
Я закусил изнутри щеку. Теперь Доминик знал название моей компании, и мне это не нравилось.
Люк: Слушай, приятно было поболтать, но мой ответ — нет. Мне надо идти.
Штаб_Сержант: Подожди!
Люк: Что?
Штаб_Сержант: Скажи, как мне тебя соблазнить?
Люк: Ты идиот.
Штаб_Сержант: Идиот, который хочет твой член.
Люк: Нет.
Штаб_Сержант: Ну и ладно! Ты еще пожалеешь, что не чпокнул меня еще раз.
Люк: Не сомневаюсь. Но решения все-таки не поменяю.
Его ответ пришел через тридцать секунд. Это была фотография, на которой он стоял спиной к зеркалу, так что мне было отлично видно и его зад, и половину лица — рядом с рукой, в которой он держал телефон. Второй рукой он показывал мне средний палец. С фотографией пришло сообщение: «Вот тебе йога, мудак».
Кружок у его аватарки стал серым, а я уже держался за бок и хохотал — так сильно, что в глазах чуть не лопались капилляры. Мой смех, очевидно, звучал подозрительно, потому что через минуту ко мне ворвалась Шелли.
— Что это за звуки? Ты плачешь?
— Смеюсь.
Она еще больше оторопела.
— Смеешься?
Я вытер глаза и поднялся.
— Ну да.
— Ты никогда не смеешься так громко, — сказала она, выходя за мной в коридор.
— Ну, иногда, как ты сама слышала, все же смеюсь.
— Что ты делал? — Она побежала за мной вниз по лестнице, продолжая допрос. — Смотрел то мемное видео с женщиной в маске Чубакки?
— Что? — переспросил я, и в этот момент дверь открылась, и в дом зашел Мика. Его щеки разрумянились от вечерней прохлады. Я внимательно оглядел его — к счастью, он был цел и невредим. — У тебя все нормально?
