Люк опустил ноги вниз, вытянулся, и его тело выровнялось с моим. Он словно делал надо мной планку — наши бедра едва соприкасались. Мой член шевельнулся. Уголок его рта дернулся вверх, сообщая о том, что он почувствовал реакцию моего тела.
— Говорить самому, — ответил я запоздало. — Расскажи мне что-нибудь о себе.
Он приник к моей шее и мягко куснул ее, а когда я застонал, отстранился.
— Не о чем особо рассказывать.
— Сколько тебе лет?
Секундная пауза.
— Тридцать девять.
— Мне двадцать семь.
— Я думал, ты младше. — Он куснул меня снова — сильнее. И вдобавок вжал в меня пах. — Ведешь себя, как пацан.
— Так бывает, когда попадаешь в армию после школы. Только что я ходил на футбол и гонялся за юбками, а потом — раз — и уже сидел с гребаным пулеметом в MRAP. Не было времени приноровиться к дерьму взрослой жизни.
Люк замер. Его спина напряглась, но я знал его недостаточно хорошо, чтобы понять, что это значит.
— Ты был стрелком?
— Угу.
Он остро всмотрелся в мое лицо.
— Значит, повидал немало дерьма.
— И повидал, и сделал. — Я не стал отводить взгляд и запретил себе спрашивать, откуда он знает, что такое MRAP. В аббревиатурах бронемашин, на которых мы ездили в патрули, разбирались только военные, но мой седой лис был пугливым и скрытным, так что давить я не стал. — Но тем не менее я еще могу заставить тебя улыбнуться. Значит, все не так уж и плохо.
Люк прищурился.
— Я никогда не улыбаюсь.
— Улыбаешься. — Я усмехнулся. — Но если ты еще раз доведешь меня до оргазма, то мы можем прикинуться, что этого не было.
— Договорились.
И он выполнил обещание. Он играл со мной, пока мой член не потек, а потом вошел так сильно и глубоко, что я забыл не только свое чертово имя, но и в принципе как говорить. Мало того. К моменту, когда он задрал мои колени к ушам, чтобы начать дьявольскую долбежку, я уже был в бессознательном состоянии.
Когда все закончилось, я моментально вырубился, но он сразу потряс меня за плечо. Упс. Видимо, о сне в его доме не могло быть и речи. Но я его понимал. Мы виделись всего второй раз, и делить постель ради чего-то еще, кроме грязного секса, было слегка рановато.
— Ухожу, ухожу.
Я встал — меня немного шатало, — еще раз умылся и через пару минут был одет. Видок у меня стал в три раза кошмарней, чем прежде, и идти так по улице было позорно, но мне было плевать. От интенсивного секса в голове кружилось множество мыслей, и подумав о том, что, возможно, меня выгоняли вовсе не из-за его нелюбви к обнимашкам в постели, я внутренне сжался. Возможно, со мной просто-напросто наигрались.
Черт.
Почему он так сильно меня зацепил? Мы же едва знали друг друга. И существовало много других парней, которые были бы не прочь со мной встретиться и в постели, наверное, исполняли не хуже. Но…
Пока мы топали к двери, я украдкой взглянул на него.
Но эти парни не будут сексуальными ворчунами с пронзительным взглядом и скупой, колючей улыбкой. В них не будет кипеть такая неподдельная страсть. Они не будут Люком.
— Спасибо за бонусный раунд, — как идиот, сказал я, когда мы остановились у двери. — Это было больше, чем я ожидал.
Этим я заработал очень пристальный взгляд. Люк словно пытался понять, шучу я или нет. Спустя мгновение он толкнул меня к двери. И как в прошлый раз на мои губы обрушился яростный поцелуй. Только на сей раз он был глубже. И дольше. И когда я на выдохе застонал и отстранился, он рывком притиснул меня обратно к себе.
Мы врезались в дверь, его пальцы запутались в моих волосах, а мои впились в его плечи, наши языки переплелись. Я не хотел, чтобы это кончалось. Мне нравился его запах и ощущение его тела. А больше всего — то, что он хотел меня. Просто так, не из армейской преданности или семейного долга. Он хотел
— Черт, теперь мне будет тяжеловато смириться с тем фактом, что это, наверное, наша последняя встреча, — пробормотал я.
— Заткнись. — Люк отодрал себя от меня. — Увидимся через неделю.
От улыбки мое лицо чуть не треснуло пополам. Но после того, как он выставил меня за порог, мое ликование продлилось всего три минуты — то есть, пока я не вернулся домой. Замечтавшись, я вместо того, чтобы через черный вход спуститься в подвал, зашел через парадную дверь.
Дома был адский бардак. Повсюду валялась одежда отца и сестры, и я чуть не споткнулся о ее дурацкий скейтборд. Сперва я взбесился, но потом вспомнил, что родители с утра до ночи работали в магазине.
Уборка была не самым приятным способом потратить энергию, которая бурлила во мне после секса, но поскольку я жил здесь бесплатно, то предпочитал помогать, а не отсиживаться внизу. Механическая работа помогла мне чуть-чуть успокоиться и осознать, что меня распирает от радости всего лишь из-за того, что я нашел себе трахаля без обязательств. Я попытался вернуть себя с неба на землю. Мы не встречались. Может, я ему даже не нравился. Может, его привлекала лишь моя задница. Вот только тот поцелуй на прощание говорил о другом.
