— Прекратите или останетесь без обеда.
Дети умолкли. Родительская работа на девяносто процентов состояла из шантажа и заключения сделок.
Когда мы дошли до «Горячих бубликов», поднялся ветер, и я поспешил зайти внутрь. Там как всегда пахло свежим, горячим хлебом, расплавленным сыром и мясными деликатесами.
Адриана стояла за кассой и с угрюмым лицом листала журнал. Когда мы остановились возле прилавка, ее щеки вспыхнули, глаза засияли, и она одарила моего сына тысячеваттной улыбкой.
Я уже видел ее несколько раз, но сегодня что-то в этой улыбке показалось мне смутно знакомым. Я стряхнул с себя это чувство и открыл было рот, чтобы сделать заказ, но внезапно кто-то сказал:
— Йоу, сестренка, ты посмотри, кто пришел тебя навестить.
Я узнал этот голос. И пока осознавал этот факт, Адриана развернулась и прошипела:
— Ники, уйди.
Из глубины магазина появился вышеназванный Ники, и мой желудок рухнул на пол, а сердце загрохотало в ушах.
Голубые глаза встретились с моими и распахнулись.
Ники был братом Адрианы. Ники был Домиником. Домиником Костиганом.
Я трахал старшего брата девушки своего сына.
В последний раз, когда я его видел, мы были в душе, он стоял на коленях с моим членом во рту и взирал на меня сквозь пряди мокрых светлых волос.
А теперь он был здесь и смотрел на меня с красным лицом. Его взгляд переместился на близнецов, стоявших по бокам от меня, и волоски на моей шее поднялись дыбом.
Я не мог этого сделать. После всего, что я пережил из-за Джейка, после всех усилий, положенных на расстановку приоритетов и на то, чтобы моя жизнь оставалась простой, после всего, что я сделал для защиты семьи — я просто не мог. Доминик Костиган должен был стать еще одной жертвой в моей битве за то, чтобы мои миры не столкнулись. И отменить это было нельзя. Я словно смотрел на крушение самолета.
Окатив холодной водой все свои теплые чувства к нему, я отвернулся. Пока дети заказывали еду, я, игнорируя все и всех, смотрел невидящим взглядом в меню. Когда очередь дошла до меня, я даже не осознал, что именно заказал.
Пока мы с Шелли ждали у двери, Мика перешептывался с Адрианой. Я то смотрел в большое окно, то бесцельно заглядывал в телефон.
Застучал нож, и я поднял взгляд. Доминик стоял за прилавком и готовил нашу еду. Его плечи были напряжены, губы сжались в тонкую линию, а между бровей залегла глубокая складка. Он был сам не свой. Обычно такой расслабленный и спокойный, он дерганными движениями кромсал помидоры.
Черт.
Будь проклята моя жизнь.
Когда он стал пихать наши сэндвичи, завернутые в пергамент, в пакет — чуть не разрывая при этом бумагу, — я выпрямился.
— Шелли, я буду снаружи. Мне надо сделать звонок.
Когда Доминик вскинул голову, я не взглянул на него. Не хотел пересечься с ним взглядом и увидеть, как сильно я его ранил.
Как трус я вышел на улицу и, сделав вид, что разговариваю по телефону, дождался, когда выйдут дети.
Мы вернулись домой. Я съел свой сэндвич, не чувствуя вкуса. Дети поглядывали на меня, но молчали. Наверное, потому, что у меня было сумрачное, как туча, лицо. Когда после обеда они разошлись, я позволил себе уронить голову в руки.
Мой телефон лежал на столе, и коснувшись его нерешительным пальцем, я открыл грайндр. Там было новое сообщение от Доминика, присланное минуту назад.
Штаб_Сержант: Привет… Чокнуться можно, что сегодня случилось, скажи? Я надеялся, ты никогда не зайдешь в наш магазин и не увидишь, как я, будто лузер, стою за прилавком.
Штаб_Сержант: Слушай, я никому ничего не скажу, так что не беспокойся. Надеюсь, все хорошо.
Но все было плохо.
Я не ответил. Ни сейчас, ни в следующие три дня, пока он продолжал мне писать. Когда на четвертый день сообщения прекратились, я спустился в подвал и занимался на тренажерах, пока меня не стошнило.
Глава 8
Доминик
По пятницам бар «У мамы» превращался в классическую помойку. В двух помещениях, набитых людьми, было так тесно, что невозможно было вздохнуть, не то что потанцевать. Некоторые, тем не менее, умудрялись. Еще они умудрялись обжиматься в каждом углу, несмотря на тот факт, что на них пялилось все население северного Статен-Айленда. Больше всего это место было похоже на домашнюю вечеринку с безбожно высокими ценами на алкоголь.
И все-таки я пришел сюда, потому что теперь, когда Люк вычеркнул меня из своей жизни, заняться мне было решительно нечем.
— Ники!
Я поморщился. Свое сокращенное имя я ненавидел почти так же сильно, как и парня, который проорал его на весь бар.
— Йоу, Ники! Тащи свою задницу к нам!
Сильный акцент сообщал о том, что его хозяин надрался. Ничего хорошего это не предвещало. В таком состоянии Джон либо всех доставал, либо лез в драку.
Я допил свое пиво и, соскользнув с табурета, двинулся к Джону. С ним была вся компания — Пит, Джеки, Крейн — плюс группа незнакомых, но практически идентичных внешне девиц. Парни тоже были все, как один. Характерными признаками этих тупиц было обилие геля на волосах, ядреный загар и чрезмерно облегающая одежда. Футболка Джона была на два размера меньше, чем надо.
