— Но это же правда. — Она, продолжая хмуриться, села. — Дело даже не в нашем зачуханном магазине. Ники, наша семья — это полный отстой. На нас не должны постоянно орать. Это неправильно, но я поняла,
Я хотел приказать ей заткнуться. Сказать, что это неправда, что деньги не делают одних людей лучше других, но все, что она говорила, начало зарождаться и у меня в голове. Черт побери. Я был ничтожеством. Тупым бывшим солдатом, у которого не было нормальной работы и который даже не смог самостоятельно распечатать заявку на курсы. Я был непригоден для отношений.
Стоп. С чего вообще я начал думать об отношениях? Люк же сказал, что это не для него.
— Послушай, — произнес я — уже более ровно. — Если мы им чем-то не нравимся, то они могут отправляться к чертям. Ты красивая и веселая. И тебе хватает ума понимать, что тебе нужно чего-то добиться и вырваться из этой дыры. Вот о себе я такого сказать не могу. Пока я был в армии, я и не думал, что в жизни нужно к чему-то стремиться.
— Потому что предполагалось, что ты и дальше будешь служить, — заметила Адриана. — Почему ты уволился?
Я снова поднял глаза на листву и сосредоточился на солнечном свете.
— Потому что я больше не хочу убивать.
Краешком глаза я увидел, что она побледнела. Через секунду она подсела поближе и протянула мне сигарету. Фыркнув, я зажал ее в пальцах и затянулся.
— Давно вы с Микой встречаетесь?
— Мы не встречаемся.
— Почему? Ведь он тебе нравится. Не из-за того же, что ты не ходишь на факультативы?
Она хмыкнула.
— Нет. Просто я… Я не знаю, каково это — с кем-то встречаться. У меня еще не было настоящего парня.
— Черт. У меня тоже.
Повисла тишина, и до меня вдруг дошел смысл моих слов. Напрягшись, я покосился на Адриану — она смотрела с недоумением. А потом рассмеялась.
— Не хочешь перефразировать, бро?
Я задумался. Сколько еще я собирался хранить свою тайну?
— Вообще-то нет. — Я откашлялся. — Не хочу. Недавно я осознал, что, кроме девушек, мне нравятся парни.
— Ники, я тебя умоляю. Ты же всю старшую школу провел по уши в вагинах.
— Да, и женщины мне по-прежнему нравятся. Но еще… еще меня привлекают мужчины.
Выпустив эту информацию в мир, я ожидал всякого — что сестра не воспримет это всерьез или пошутит, что, служа в армии, я слишком часто ронял в душе мыло, но из ее глаз вдруг брызнули слезы, и она резко вскочила.
— Воу! Чего…
— Ники, это пипец.
Я ошарашенно уставился на нее.
— Что?
— Это. Полный. Пипец.
Прежде чем я успел хоть что-то ответить, Адриана помчалась к тропе. Мой мозг не сразу синхронизировался с бешено колотящимся сердцем, поэтому я побежал за ней только через тридцать секунд. Теперь, когда сестру подстегивал ужас, у нее не возникло проблем с сохранением темпа, так что я смог догнать ее и поймать за руку только на полдороге к мосту.
— Какого дьявола, Адриана? Я совершил каминг-аут, а ты выкидываешь такие вот номера?
Она отпихнула меня.
— Каминг-аут? Ты, блин, серьезно? — У нее опять полились слезы. — Этого просто не может быть.
— Может и уже не изменится, ок? — Я возмущенно уставился на нее. — Господи боже, не знал, что ты у нас гомофобка.
— Да не гомофобка я, идиот! — Ее голос разнесся по всему парку. — Но ты представляешь, что сделают наши родители, если узнают?
— Господи, Адриана… — Камень, обосновавшийся у меня в животе, рассосался. Я медленно выдохнул. — Ты меня адски перепугала. Я думал, что могу доверять тебе, а ты начала убегать. Я ведь еще никому не рассказывал, кроме… Я не рассказывал никому. — Когда она снова заплакала, я обнял ее. — Успокойся, окей? Папе я не скажу. Ему не обязательно знать о моей личной жизни.
— Ты не сможешь скрывать это вечно!
— Да, но о вечности никто и не говорит. Прежде чем раскрываться, мне надо найти себе парня, которому будет по-настоящему нравиться проводить со мной время. — Я поморщился. То была правда, но мне показалось, что это несправедливо по отношению к Люку. — Послушай, мне просто хотелось признаться близкому человеку. Сейчас, как ни печально, ты — мой единственный друг.
Она рассмеялась мне в грудь и отстранилась. Я мог бы и догадаться, что Адриана Костиган не потерпит слишком долгих объятий.
— Я правда не гомофобка.
— Рад слышать.
— Честное слово! — Она ущипнула меня за плечо. — Со мной можешь обсуждать все, что угодно. Я перерисовала тонну яоя и слэша.
— Я без понятия, что значат эти слова.
Она закатила глаза.
— И у меня есть друзья-геи.
Я поднял бровь.
— Правда?
— Да. Почти все они ненавидят школу так же сильно, как я. — Она вытерла мокрые щеки. — Думаю, ты можешь угадать, почему.
— Да уж. Могу.
Вместо того, чтобы уговорить ее еще немного побегать, я забросил руку ей на плечо. Пока мы шли вдоль моста, я рассказал ей о Гаррете. Хотелось рассказать и о Люке, но я не мог — ставки здесь были чересчур высоки. Если она догадается, кто он такой, и проболтается Мике, то даже о тех крохах внимания со стороны Люка, которые он мне уделял, можно было забыть.
