— С Надей?
— Нет, у нее все отлично. Новый мужчина и все в таком духе.
— С твоим бойфрендом?
Я фыркнул.
— Он мне не бойфренд.
Как только эти слова вылетели у меня изо рта, я застыл. Я не говорил ему, что я би. Эта информация была лишней.
Очень медленно я расслабил напряжение в мышцах, потом допил пиво и попросил новое. Наплевать. Уволить меня он не мог. Наоборот, это я выписывал ему чеки. Я рискнул взглянуть на него. Джордж кивал, хмуря брови.
— Значит, в этом проблема? Ты хочешь, чтобы он все-таки… был твоим бойфрендом, да?
Разговор принимал сюрреалистический оборот.
— То есть ты предлагаешь в совершенно нормальном режиме обсудить то, что мне нравятся члены?
Джордж слегка покраснел, но не дрогнул.
— Ну, для меня это, в общем-то, не сюрприз.
— Не сюрприз? Я был женат на женщине, и у нас двое детей.
Он нахмурился.
— Есть такое понятие — бисексуальность. Это когда…
— Ты серьезно решил объяснить мне, что значит бисексуальность?
Джордж начал смеяться. А я свесил голову, бормоча, что ему надо урезать зарплату. Потом подтолкнул его локтем.
— Но как ты узнал?
— Помнишь сына клиентки из Тоттенвиля? Ту, у которой был желтый «корвет». Мы обустраивали ей зеленую зону возле бассейна.
Ах, да. Его звали Пол. Он, можно сказать, умолял, чтобы его отымели. Что я и сделал.
— Угу.
— Ну перестань, я все-таки не слепой. Вы раздевали друг друга глазами.
Пришел мой черед рассмеяться.
— Ну хорошо, хорошо.
— Так что тебя гложет?
Беседа об отношениях с Джорджем. Вот уж не ожидал.
— Я намекнул, что ему можно встречаться с другими. Что он и делает. И внезапно мне стало не все равно.
Джордж пригладил бородку.
— Хм. Что ж, похоже, ты виноват в этом сам.
Я отхлебнул пива.
— Угу.
— И почему же ты разрешил ему встречаться с другими?
— Чтобы у нас не стало серьезно.
— Ясно. Но это все же случилось.
Я дернул плечом.
— И что ты собираешься делать?
Так далеко я — снедаемый ревностью — пока что не заходил.
— Без понятия, друг.
Джордж побарабанил пальцами по столешнице.
— Я вижу ситуацию так: у тебя есть два варианта. Либо не вмешиваться, и раз делиться для тебя неприемлемо, то отпустить его. Либо выложить карты на стол, быть честным с ним и обрести свое счастье. Сейчас на тебя жалко смотреть.
Я поперхнулся пивом.
— Что, все настолько ужасно?
— Я вижу тебя каждый день, поэтому чувствую: с тобой что-то не то. И мне это не нравится.
— Ты хороший человек, Джордж.
— Ты так думаешь? Тогда почаще ходи со мной в паб, чтобы я мог выбираться из дома.
Я оплатил его счет и весь оставшийся вечер мучительно взвешивал те два варианта. Забыть Доминика или же убедить его, что я — лучший выбор, чем молодой накаченный идиот?
Застолбить право на Доминика значило еще дальше впустить его в свою жизнь. Как только мои дети узнают, с кем я встречаюсь, то наши семьи неизбежно пересекутся. К каким потрясениям это могло привести?
Меня должно было бросить от ужаса в пот, но когда я представил, как Доминик сидит на диване и режется с Микой в видеоигры, то это не вызвало у меня моментального отторжения. Нет.
Неужели я был готов к переменам?
Твою ж мать. Я встретил парня, ради которого у меня возникло желание презреть свои принципы, но он оказался братом девушки моего сына. Моя ситуация напоминала гребаный сериал.
К моменту, когда я добрался до дома, я почти убедил себя, что мне не нужна ни вся эта драма, ни Доминик.
Но я знал, что я себе вру.
Глава 12
Доминик
Дон: В кого нарядишься сегодня?
Штаб_Сержант: Мы же договорились, что это будет сюрприз.
Дон: эээ это как-то по-гейски. Дай на тебя посмотреть.
Штаб_Сержант: Я еще не оделся. До вечеринки еще три часа.
Дон: Черт. Ну мне интересно. Давай, покажись.
Штаб_Сержант: А ты, по ходу, очень любишь костюмы ;)
Дон: На сучках-твинках, которые хотят, чтобы их задницу вскрыли — о да, люблю
Для твинка я был крупноват, но разве я разбирался в сленге треклятого грайндра? Нет. Я знал только то, что этому парню нравится называть меня своей течной сучкой, что выяснилось во время нашего первого и последнего вирта. Кого-то, может, такое и возбуждало, но меня привело в ступор настолько, что напрочь отвратило от разговора.
Не то чтобы я в нем как-то активно участвовал. Пока мой новый знакомый дрочил и присылал свои безграмотные писульки, я поедал чудо-сэндвич из «Бельфиоре» и смотрел футбол. Симулировать вирт было, конечно, не слишком красиво, но мой интерес состоял исключительно в том, чтобы выискать в нем негатив. Не поймите меня неправильно — он был горяч. Во-первых, родители назвали его Калоджеро — видимо, в честь героя из «Бронксской истории», потому что других людей с таким именем я не встречал. Во-вторых, у него было
Просто он был обычным тупоголовым качком из тех бесячих типов, которые в зале не убирали на место гантели. И он называл меня своей сучкой. Непонятно с чего. Как будто из-за желания, чтобы меня отымели, я переставал быть мужчиной. Какая херня. Плюс он казался сексистом. И стопроцентно был гребаным республиканцем.
