Люк: Да, да. Так ты придешь?
Штаб_Сержант: Э-э… хорошо. Как пожелаешь. Конечно.
Люк: Тогда до встречи.
Я закрыл грайндр, но продолжил смотреть в телефон.
Это была
Я был целиком в его власти.
***
Люк
Закрыв грайндр, я еще долго в ужасе смотрел на телефон. Я… пригласил Доминика к себе.
Перед свиданием с другим парнем.
Я точно был конченным мазохистом. Весь день я твердил себе, что мешать ему я не буду. Пусть знакомится с другими людьми. Пусть перестанет надеяться, что я со своим сложным характером дам ему нечто большее, чем еженедельный пятничный трах.
В дверь постучали, и я на полсекунды задумался, не притвориться ли, что меня нет. Но для детей, которые выпрашивали конфеты, было еще слишком рано.
Я взялся за ручку и всей грудью вдохнул. Я смогу это сделать. Смогу увидеть его — молодого и сексуального, — а затем отпустить на встречу с другим. Все-таки я был взрослым и рассудительным человеком. А Доминик не был моим.
Я открыл дверь, и мантры, которые я талдычил весь день, вылетели в трубу.
Доминик стоял у меня на крыльце, его светлые волосы торчали из-под черной бейсболки с логотипом пожарной службы Нью-Йорка. На нем были ботинки на толстой подошве, брезентовые штаны и красные подтяжки.
На голой груди.
Вся его плоть, которую я исследовал пальцами и языком, его тело, столько раз побывавшее подо мной, его усмешка, которую я видел во снах… все это было прямо передо мной на крыльце.
Предназначенное для кого-то другого.
Вспышка огня, прострелившая мое тело, завершилась одной-единственной мыслью: нет. Ни за что.
Я схватил его за подтяжки, затащил внутрь и пинком закрыл дверь. Судя по его ошалелому взгляду, вел я себя как обезумевший от похоти псих. Мысли смешались с агрессивным желанием сделать его только моим и с эмоциями, которых я не испытывал… никогда.
Он не был Джейком, который переступил все границы, чтобы меня удержать. Чем окончательно оттолкнул. А я больше не был тем человеком, который позволил Джейку зайти так ужасающе далеко. Надя была права. Мне было необязательно продолжать жить такой жизнью.
Он пробыл у меня в доме от силы пару секунд, а я уже целовал его, как перед концом света. Сейчас, когда мольбы перекрыли мне горло, коммуницировать с ним как-то иначе я просто не мог.
А Доминик… он без колебаний прижался ко мне, такой живой и горячий. Поступать с ним вот так было подло, но остановить себя я не мог. За без малого сорок лет моей жизни это был один из тех считанных случаев, когд я начисто утратил самоконтроль.
И все из-за него.
Он оттянул мои треники и стиснул мой член — без всякой нежности, грубо, — а я стянул с его плеч подтяжки, и его брезентовые штаны вместе с боксерами сползли вниз.
Может, он споткнулся в своих тяжелых ботинках, а может его толкнул я, но в следующую секунду он уже лежал подо мной на полу с задранными коленями, а в его вход упирался мой член.
Его бейсболка давно слетела, влажные от пота светлые волосы растрепались.
— Дай ощутить тебя.
— Презерватив. — О, я все-таки оказался способен произнести — или, скорей, прорычать — членораздельное слово.
— Если ты будешь не против, то он нам не нужен.
Я застыл, и на кончике моего члена проступила капелька смазки. Я фантазировал, как вхожу в него без защиты, не один день, и вот Доминик был готов это сделать. Но был ли готов я сам?
— Почему?
— У меня сто лет никого не было. С тех пор, как я вернулся из армии, был только ты. — Он смочил губы, и в его взгляде вспыхнула страсть. — Если только помимо пятниц со мной, у тебя нет аналогичных суббот с кем-то другим, и ты не такой осторожный, как утверждаешь.
— После первого раза с тобой я ни к кому больше не прикасался.
Доминик, удерживая себя под коленями, запрокинул лицо, а я провел членом по его входу. Без смазки я обычно не действовал, но он не хотел прерываться ни на минуту. И я тоже. Поэтому я как можно лучше смочил нас слюной и медленно, чтобы он прочувствовал каждый дюйм, вошел внутрь. Когда его мышцы сжали меня гораздо крепче, чем раньше, я чуть не взорвался. На его лбу проступил пот. Явно испытывая дискомфорт, он стиснул зубы, но лишь подтянул колени повыше к груди.
— Дай ощутить тебя, — повторил он глухо и хрипло. — Господи, сколько же я об этом мечтал.
Этим он заставил меня рвануться вперед и погрузиться в него до упора. Заниматься сексом на голом полу было не слишком удобно, но спустя несколько медленных толчков я забыл о твердых досках под своими коленями и сосредоточился на его теле — таком гибком, податливом, идеальном.
Когда он начал ласкать себя, я понял, что он уже близко. Мои бедра дернулись, и я со стоном излился.
— О да… — прошептал он, когда нас покрыли горячие, липкие струи его кульминации.
Тяжело дыша, я вытащил член и пришел в чувство только после того, как его взгляд прояснился, и он отвел глаза вбок.
Черт.
Все-таки я это сделал. Он забежал ко мне, готовый отправиться на свидание с другим парнем, а я овладел им прямо около двери. Что со мной было не так?
