Когда все завершилось, я, разумеется, сразу заснул. А после он удивил меня, разбудив и накормив французскими тостами. Домашний завтрак… Я был на седьмом небе.
— Когда мы увидимся снова? — спросил я по пути к двери.
— Скоро. — Люк, скрестив руки, прислонился к перилам лестницы. — Теперь, когда мы стали парой, я должен рассказать о тебе детям.
Мои глаза округлились.
— Воу. Что, правда?
— Да. Правда. Раз мы решили быть вместе, то прятать тебя от них будет сложно, ведь они знают, кто ты такой. Поэтому я не хочу врать.
— Но сначала мне надо сказать Адриане, и я… я не знаю, как она это воспримет.
— Она не знает, что ты бисексуал?
— Знает, но… — Я проиграл в голове все возможные варианты исходов, и большинство из них указывали в плохом направлении. — У Адрианы не особо много друзей, и твои дети важны для нее. Я не знаю, как она отреагирует на новость о том, что я сплю с их отцом. Боюсь, она разозлится из-за того, что я целый месяц это скрывал, и перестанет мне доверять.
Люк нахмурился.
— Вот поэтому я и не хочу врать своим детям.
— Понимаю, но в моем случае все не так просто. Послушай, сейчас мы с ней союзники. Мы нужны друг другу, и Мика с Мишель точно ей скажут. Я хочу сделать это до них. И понять, как. Даже если она неизбежно обидится на меня, я хочу дождаться момента, когда дома будет спокойно.
По лицу Люка было заметно, что всю серьезность проблемы он не осознает, но его семья не была настолько дисфункциональной, как наша. В доме Костиганов приходилось вести себя осторожно. Любое неправильное телодвижение могло обернуться скандалом или слезами, поэтому мы с Адрианой мечтали родиться в другой семье — или не рождаться вообще. Что было грустно, но… заставить себя выложить все это ему напрямик я не мог.
— Пожалуйста, просто дай мне немного времени, хорошо?
Люк неохотно кивнул, затем обнял меня и наградил еще одним жестким до синяка поцелуем. Уходя, я еще долго чувствовал на себе его взгляд. За мной впервые не захлопнули дверь.
***
Люк
Глядя, как Доминик разминается перед пробежкой, как напрягаются его бицепсы, когда он поднимал руки над головой, я испытал искушение все отменить и увести его в спальню.
Доминик усмехнулся.
— Перестань так смотреть на меня.
— «Так» это как?
— Словно хочешь предложить мне потрахаться вместо пробежки.
Я не стал отрицать, что у меня есть такое желание.
Он ухмыльнулся.
Разминаясь, я огляделся. День выдался необычно теплым для ноября, поэтому на нас были треники и компрессионные кофты с длинными рукавами. В парке гуляло еще несколько человек, которые, как и мы, наслаждались последними днями хорошей погоды. Когда я позвонил Доминику и предложил вместе побегать, то волнение в его голосе ясно дало мне понять, насколько он ценит, что я начал вести себя по-другому. Свидания я, в общем-то, не любил. Никогда. Ходить в ресторан или в кино, платить там втридорога и находиться рядом с другими людьми мне не нравилось. Фу. Но бегать вместе… Вполне. Плюс Доминик был в замечательном настроении, так что я сделал правильный выбор.
Мимо прошли двое мужчин в спортивной одежде. Я здороваться с ними не стал — из страха, что незнакомые люди втянут меня в бессмысленный разговор, но Доминик с присущим ему обаянием кивнул им и улыбнулся.
— Привет, парни. Как жизнь?
Я закатил глаза, увидев, как рыжий бросил на Доминика кокетливый взгляд, после чего блондинчик потянул его за руку. Блондинчик был умным.
В груди всколыхнулась ревность, но потом я вспомнил, что Доминик теперь мой. Это был установленный факт. Подтвержденная сделка. Он улыбался мне, ветер ерошил его светлые волосы, и внезапно я ощутил прилив мощнейшей энергии.
— Готов? — спросил он.
Вместо ответа я медленно побежал по длинной тропе через парк, а когда Доминик поравнялся со мной, набрал скорость. Он был пониже меня, но у него были длинные ноги, и потому наш ритм совпадал.
Через полмили мою шею защекотал пот. У Доминика же даже не сбилось дыхание. Чертова юность.
Доминик все молчал, но я видел, что он что-то обдумывает у себя в голове. Я понимал его. Пробежка и мне всегда давала возможность внести в мысли ясность, поэтому я решил не заговаривать первым и дождаться, когда он поделится сам.
На второй миле он ровно это и сделал.
— А это нормально, что на гражданке я ощущаю себя до такой степени неуверенно? Я будто стал другим человеком и… — Мы расступились, чтобы пропустить мужчину с собакой. — И я не знаю, как с этим справляться.
С тех пор прошло много лет, но я до сих пор хорошо помнил, что ощущал, когда был в его положении. Все решения — все до единого — казались неправильными. Я словно стал незнакомцем для всех. То была одна из причин, по которой я разорвал все старые связи. Общаться с людьми, которые не представляли, что значила для меня армия, было до невыносимого сложно. Частично по этой причине история с Джейком и обернулась такой катастрофой.
— Это нормально. Но это не значит, что оно не должно тебя напрягать.
— А как справился ты? — Он взглянул на меня, потом, когда тропа сделала поворот, вновь перевел взгляд вперед. — Особенно с учетом того, что ты бросил армию не по своей воле.
