— Сначала было паршиво, — произнес я. — Я перенес увольнение не без проблем. Потом я оттолкнул Джейка — парня, с которым меня поймали на базе, и он… тоже перенес это не без проблем. — Мягко говоря. — Когда мы расстались, я начал пить и трахаться направо и налево, а одумался только после того, как Надя встряхнула меня и приказала ради детей взять себя в руки. Тогда я собрал остатки своих сбережений и открыл бизнес.
Доминик, который наконец стал уставать, сделал пару вдохов и выдохов, затем прищурился на меня.
— То есть, ты хочешь сказать, что мне надо найти новый смысл жизни?
— Вроде того.
— И как это сделать?
Я рассмеялся.
— Будь у меня ответ на этот вопрос, я бы продал его и стал богачом. Понимаю, ты хотел услышать другое, но со временем, думаю, у тебя все пройдет.
— Я знаю, ты прав, но все равно не могу перестать беспокоиться. Если в ближайшее время я не приведу свою жизнь в порядок, то стану очередным безработным бывшим солдатом. Я не хочу начать сожалеть о десяти годах в армии, понимаешь? Там я был уверен, что делаю важное дело, но вот я вернулся и чувствую себя лузером.
Я остановился.
Доминик еще какое-то время бежал, а когда заметил, что меня рядом нет, развернулся и, тяжело дыша, положил руки на бедра.
— Что?
— Подойди сюда.
Бормоча что-то, он стал возвращаться. А когда подошел достаточно близко, я крепко взял его за затылок.
— Послушай меня. Ты не лузер. И больше не говори при мне эту чушь. Хорошо?
Он кивнул, его лицо раскраснелось от холода и нашего разговора.
— Когда меня вышвырнули, — проговорил я, — я заставил себя двигаться дальше ради детей. На себя мне в то время было насрать. Теперь это изменилось. Поэтому если у тебя не выходит собраться ради себя, то сделай это ради сестры. И может быть даже ради меня. Понял?
Он моргнул. А потом уголок его рта наконец приподнялся.
— Да. Понял. — Он прильнул ко мне. — А ты умеешь в подбадривающие разговоры.
Я отпустил его.
— Ну… я часто проговариваю все это себе.
— Обалдеть. Мне ты кажешься таким собранным. И уверенным.
Я пожал плечами.
— Иногда я и впрямь ощущаю себя собранным и уверенным. А иногда нет. И вот тогда приходится себя как-то подбадривать. — Я мягко подтолкнул его. — Побежали дальше.
С полмили мы с ним молчали, потом Доминик вдруг сказал:
— Только не может быть.
— Ты о чем?
— Не
— Доминик, ты не…
— Эй! — Он поднял руку. — Сейчас я подбадриваю себя. Не мешай.
Я рассмеялся, тревога на лице Доминика рассеялась, и мы побежали дальше.
Глава 14
Доминик
После пробежки с Люком я принял душ и поспешил в магазин. Я дико опаздывал, и отец, разумеется, прокомментировал мое появление едким вопросом:
— Что, только пришел?
Повязав вокруг талии фартук, я встал за стойку. На ней царил беспорядок, что означало, что без меня он делал все сам. Мне стало стыдно. Я поднял взгляд. Даффи выкладывал на витрину кексы и другую готовую выпечку. Эта хрень не пользовалась спросом, а значит он только что выбросил партию с просроченным сроком годности — считай, выкинул две сотни баксов — и заменил ее свежей. Временами я не понимал, какой логикой он руководствовался, когда управлял магазином.
— Прости, пап. Больше не повторится.
— Ну да. — Он выпрямился. — Ты столько болтаешь о своем большом будущем, но как, интересно, ты собираешься работать на новой работе, если опаздываешь даже сюда?
Резким движением я протер стойку.
— Я исправлюсь.
— Ха. Поверю только когда увижу своими глазами. Ты всегда ставил бабские юбки выше обязанностей и оценок.
Посреди его отповеди звякнул дверной колокольчик, и в магазин зашел Джон — тот самый мой друго-враг. Его лицо расплылось в широкой ухмылке.
— По-моему, Большой Ди, ты твердишь это Ники еще со школы.
Я пропустил этот выпад мимо ушей, но у моего отца явно появилось желание дать Джону в нос. У Даффи была лишь одна положительная черта: он полагал, что наезжать на меня позволено только ему одному.
— А ты, Джонни, до сих пор ездишь на отцовской машине?
Перестав улыбаться, Джон скривил рот.
— Он отдал ее мне на мой день рождения.
— Здорово. — Даффи внимательно оглядел его. — Передавай офицеру Конноли привет.
— Когда загляну к нему в гости, то обязательно передам. Я ведь давно переехал. — Джон перевел взгляд на меня и не спеша подошел стойке. — Надо быть конченным лузером, чтобы жить с предками после того, как тебе исполнился двадцать один.
И-и-и вот этим он наконец-то смог меня зацепить. Мне захотелось засунуть его чертову голову в слайсер. Но вместо того, чтобы убить его, я спросил:
— Приятель, так ты будешь что-нибудь брать?
— Сделай мне ржаной бублик с сыром, индейкой, горчицей, салатом и помидором. Мясо порежь потоньше.
— Не вопрос.
Пока я занимался его гребаным сэндвичем, он не сводил с меня глаз. А я между тем представлял, как делаю с ним разнообразные непроизносимые вещи. Причем в самом плохом смысле этого слова.
— Слышал, ты опять начал бегать, — сказал он внезапно.
Я скорчил гримасу.
— Какие сенсационные сплетни.
— Ты удивишься, насколько.
