– Уже натерпелся, – отвечаю я и поднимаюсь на ноги, чтобы он привык к такому положению моего тела, чтобы оно не вызывало у него тревоги. Напасть на него я решил, когда он приведёт меня обратно. То, что сейчас я веду себя мирно, должно его успокоить. Он отцепляет наручник от трубы, и мы идём в уборную. Там я делаю своё дело и плещу себе в лицо водой из крана. Тем же путём мы возвращаемся назад. И когда он с наручником в руке наклоняется над трубой, я достаю из-под подстилки спрятанный там кусок бетона, медленно, чтобы не спугнуть, распрямляюсь – и что есть силы бью его этим куском по затылку. Не охнув, он падает. Первым делом я залезаю к нему под пиджак и вытаскиваю из наплечной кобуры пистолет. Взвожу, ставлю на предохранитель и засовываю за пояс. Потом беру из его руки ключ, снимаю со своей левой руки наручник и приковываю его к трубе. Чуть подумав, снимаю с его руки наручник, стягиваю пиджак и снова приковываю. Обшариваю карманы брюк. Так, кошелёк, не глядя – в карман пиджака. Какие-то ключи туда же – времени мало, надо торопиться. Осторожно открываю дверь, в кресле полулежит второй охранник. Очумело смотрит на меня и на наставленный ему в лоб пистолет.
– Тихо, – говорю я, – хочешь жить – слушайся дядю.
Он, похоже, намерен слушаться.
– Лицом к стене, – говорю я, – и не вздумай тянуться за оружием.
Он послушно становится лицом к стене. Повинуясь моим командам, опирается на неё обеими руками и делает шаг назад. Я упираю пистолет ему в поясницу, левой рукой лезу под пиджак и достаю его пистолет. Затем, отступая на шаг назад, сильно бью рукояткой пистолета по затылку. Он валится на пол. Я подтаскиваю его к батарее и приковываю к ней, наручники, слава богу, есть у обоих. Обшариваю карманы пиджака, забираю кошелёк и тихо выскальзываю из здания.
Как я и предполагал – добротная немецкая постройка. Большой склад или что-то в этом роде. Рядом какие-то здания такого же вида и назначения. Окраина города. Через пару сотен метров за деревьями поблёскивает пруд. Останавливаюсь под деревом и проверяю содержимое бумажников. В обоих пятьсот двадцать долларов и шесть тысяч рублями. Какие-то карточки, автомобильные права и тэ дэ складываю в один кошелёк, добавляю туда ключи и пару камней и кидаю в пруд. Вслед за ним летит один пистолет. Подумав. Туда же кидаю второй. Пиджак мне малость великоват. Чуть засучиваю рукава, одно время в Питере это было модно. Молодой человек, одетый по устаревшей моде, с лёгкой небритостью на лице – ничего страшного, бывает и хуже.
Медленно двигаясь к центру, обдумываю, что мне делать дальше. Оставаться в Калининграде значило подвергать себя опасности встречи с Вадимом Сергеевичем и его командой. Путей отсюда было только два: в Польшу и в Литву. Документов у меня нет, по-польски я не говорю, если и можно договориться с российскими погранцами – за доллары, то поляки меня всё равно не примут и отправят обратно, хорошо, если не под конвоем. Значит, в Литву. Русские пограничники не страшны, литовские по старой памяти почти все говорят по-русски, значит можно, по крайней мере, объясниться, да и доллары они тоже уважают. Там добраться до Вильнюса и идти сдаваться в американское посольство. Так, мол, и так, имею компромат на сотрудников советского КГБ. Может не сработать? Может. Но другого варианта всё равно нет. А пока надо где-то пересидеть до вечернего автобуса на Вильнюс. Почему вечернего? – Потому что вечером погранцы уже зевают и только и мечтают добраться до койки, знаю по афганской границе.
Не спеша добрался до центра города. В магазине «24 часа» купил сигарет, колбасы, хлеба и «фанты». Ещё взял энергетический напиток с римскими цифрами на банке. Перекусил на скамейке в небольшом сквере. Чтобы не тянуло в сон, выпил энергетический напиток и немного взбодрился. Скамейка стояла в тени, обзор был хороший, можно было немного расслабиться. Расслабиться и ждать. Умение ждать – профессиональное качество киллера, – говаривал мой первый шеф, отец этой сучки Дашки. Спасибо, Михаил Петрович, но я эту мудрость знал и до вас, когда был снайпером. Когда-то я это хорошо умел – ждать, но сегодня это занятие давалось мне тяжело. Я просидел на скамейке ещё три часа и зашёл в ближайшее кафе, только чтобы убить время. Без аппетита съел зелёный салат, бифштекс и с удовольствием выпил чашку чёрного кофе. Вернулся на свою скамейку и просидел ещё два часа. Всё, можно двигаться к автовокзалу.
Медленно, осторожно, стараясь держаться теневых сторон улиц, я продвигался по Калининграду, как разоблачённый разведчик по вражеской территории, менее всего желающий встретить связника. И вдруг в группе людей, пересекающей улицу, мне в глаза бросилась ярко-рыжая шевелюра. Боясь поверить своим глазам, я вгляделся пристальней… И через мгновенье убедился: Сеня! Сеня – мой знакомый по курсам английского, с которым мы почти подружились, и который уехал в Штаты, где «погром» является настоящим английским словом, заимствованным из русского языка и (когда-то) действительности.
