Управление машиной с бешеным мотором под капотом давало ему ощущение контроля. Сейчас это было особенно важно. Он ощущал себя парящим в свободном падении, ведь он уже почти ни на что не мог влиять. В квартире было непривычно пусто (как же быстро он успел привыкнуть к чужому присутствию!), но вещи Изабеллы лежали там-сям и этот рояль, казавшийся теперь огромным и неповоротливым бельмом… Всё вернулось на круги своя — квартира, чей порог не переступала ни одна женщина — и всё, что было до казалось теперь сном. Барельеф дамы с печальным лицом всё ещё висел на месте, Алек забыл снять его. Он ринулся в гардероб, выволок оттуда деревянный табурет-стремянку, взлетел на него. Панно с грохотом рухнуло на каменный пол и разбилось на мелкие куски. Алек с удовлетворением глядел на дело рук своих — больше никаких несчастных женщин в его доме. Довольно.
В дверь позвонили. Наверное, соседи или консьерж прибежали на шум. Алек подошёл к двери, нажал на кнопку видеосвязи. На экране высветилась тёмная макушку Данте и его недовольное лицо. Наконец-то. Никогда в жизни он не был так рад видеть младшего брата. И, конечно же, он никоим образом это не выразил.
Молча войдя в квартиру Данте метнул на журнальный столик пачку отпечатанной бумаги. В углу титульного листа была нанесена эмблема «Чикаго нейшнл рэйлвей».
— Что это?
— Договора. Я только что от Фредерико. Задним числом он раздробил «Чикаго нейшнл рейлвей» и перевёл все активы третьим лицам, — Данте взглянул на брата и, наверняка, оценив степень удивления на его лице, пояснил. — Я тоже об этом не знал. И ещё. Он просил меня организовать ему встречу с тобой.
— Ясно. Что ни черта не ясно, — Алек сел в кресло, взялся за бумаги, пролистал их. В покупателях числились несколько знакомых лиц и несколько компаний, принадлежащих «Корелли консалтинг». Алек увидел договор и на своё имя. Пятнадцать процентов уставного капитала «Чикаго нэйшнл рэйлвей» теперь принадлежали ему. Осталось только поставить подпись. Ему определённо нужна эта встреча с Романо, чтобы, как минимум, всё прояснить.
— Ты отстранил Литу.
— Она продула дело.
— А что, если я тоже устранюсь?
Алек, оторвавшись от чтения договора, поднял на него суровый взгляд исподлобья. Его высокие скулы зарумянились, словно он только что пробежал стометровку — Данте пылал злобой.
— Тебе не позволят.
Может сколько угодно строить из себя независимость и создавать иллюзию владения ситуацией, но выйти из Семьи ему было не под силу. Не существовало ни единой лазейки обойти кодекс — он не был договором, где изворотливый адвокатский ум мог бы найти слепые пятна, его не существовало. Омерта жила и действовала в умах и сердцах её последователей, потому её невозможно было обхитрить. Это «дело» Данте никогда не выиграть. И эти его попытки играть с собственной жизнью в рулетку чертовски злили Алессандро. От радости не осталось и следа.
— Скажи спасибо, идиот, что за неё не взялся наш отец.
— Она мне хотя бы не изменяла.
Младший брат сознательно, абсолютно расчётливо проехался по его самолюбию. Со знанием дела и мстительным удовольствием надавил на больное место. Габриэле, теперь Изабелла… Данте не мог знать того, что происходит у Алека в душе, но он мог бы представить, поставить себя на его место… Нет. Данте мстил, и Алек больше не желал это терпеть.
— Хочешь ударить меня? Валяй. Я знаю, ты давно этого хочешь. Тебя бесит одна мысль, что я могу послать нашего папашу далеко и надолго, а ты нет. Потому что ты трус, Алек…
У обоих зазвонили телефоны. Алессандро только сейчас понял, что держит Данте за грудки — даже не заметил, как сорвался с места, как перевернул стул, как махом преодолел разделяющее их расстояние. И как взбесило то, что Данте даже не испугался. Чёртов мелкий говнюк. Опомнившись, Алек резко тряхнул его и отпустил. Едко усмехнувшись, брат попятился назад и одёрнул пиджак. Отвернувшись друг от друга, оба сняли трубки. Судя по его негромкому «да, милая» Данте звонила жена. Алеку — Фалани.
— У нас ЧП. Срочно приезжай в особняк.
Да что это за день такой? Алек и Данте переглянулись и оба синхронно бросились к двери.
— Лита говорит, что её подставили, — произнёс Данте за целый час безумной гонки до Маленькой Италии, где располагался родительский дом. — Сказала, что за ней едут. Алек?
Алессандро бросил на брата короткий взгляд, стараясь не слишком отвлекаться от дороги.
— Что происходит?
— Я не знаю. Но наверняка знает отец.
Данте поджал губы и опустил голову. У Алессандро сжалось сердце. Справа от него сидел не заносчивый адвокат Данте Корелли, а тот вихрастый мальчишка, которому здорово влетело за то, что он протащил в особняк старый, чёрт знает где найденный мотоцикл и чуть не спалил гараж, пытаясь его реанимировать.
