– Я так и знал… так и знал… – повторял он. – Они были правы. Такие, как вы, опасны.
– Кто «они», Борь? – Зоя вжалась в мой бок, с опаской смотря на закипающего какой-то непонятной злобой парня.
Вместо того чтобы успокоиться или ответить, Боря задрал голову, завопив:
– Они тут! Вадим и Зоя здесь!
Свет, льющийся с открытой двери на самом верху лестницы, померк, закрытый тремя широкими фигурами. Главврач подслеповато щурился, всматриваясь в наши застывшие внизу фигуры, пока Борис продолжал вопить и звать на помощь. И только глаза двух санитаров светились алым.
Оттолкнув Бориса, я схватил Зою за локоть, направляясь к единственному выходу, который все еще был доступен – ко второй двери, находящейся по соседству с архивом, мысленно взывая к судьбе, удаче и даже чёрту, чтобы решение не стало фатальным, ведь если помещение заканчивалось тупиком и не имело никакого выхода, то я собственноручно загонял нас в ловушку. Смертельную ловушку. Теперь я был в этом уверен.
Один шаг, за который после я не раз проклинал себя, и дверь с грохотом закрывается за нашими спинами, будто прибитая к косяку внезапно возникшим сквозняком. А после… после в глаза бьет голубой свет. Слизистую начинает жечь похлеще раскаленного масла. И наступает тишина…
Придя в себя, я с усилием разлепил веки. Моя ладонь, до этого сжимающая руку Зои, оказалась пуста. Девушка, только несколько мгновений назад в страхе льнувшая ко мне, пропала. Испарилась. Будто была не более чем все те воспоминания, что уже стерты из моей головы.
Зеркала.
Бесконечное количество огромных – выше моего роста – зеркал в тяжелых медных рамах. И гул, мерный, отдаленный, словно идущий изнутри этого нескончаемого коридора пустых отражений.
За закрытой дверью слышались шорохи, возня, видимо, мои преследователи пытались справиться со столь вовремя заклинившим замком. Но, несмотря на видимость удачи, меня не оставляло предчувствие того, что я попал в большее дерьмо, чем лапы трех тварей в личинах работников клиники и одного спятившего предателя-шизофреника.
Где-то в глубине зеркального коридора раздался звон стекла и звук удаляющихся шагов.
– Зоя? – я шагнул вперед, шепотом окликая девушку. – Зоя, это ты?
В ответ лишь гул. Мерный, нарастающий, он словно проникал в кости, вибрируя где-то глубоко внутри. Зеркала множили меня, дробя на десятки, сотни отражений. В каждом – испуганный взгляд, блуждающий по сторонам в поисках хоть какой-то подсказки.
Собравшись с духом, я сделал еще один шаг. И еще один. С каждым шагом гул усиливался, превращаясь в невыносимый звон, заставляющий закрывать уши ладонями. В зеркалах начали появляться искажения – отражения расплывались, двоились, создавая причудливые, пугающие образы. Казалось, коридор живет своей жизнью, подчиняясь какой-то неведомой, собственной логике.
Вдруг, в одном из зеркал я увидел ее. Зоя стояла спиной ко мне в самом конце коридора. Ее силуэт был размытым, будто сотканным из тумана, но я безошибочно узнал ее по знакомому изгибу худых плеч и по коротким рыжим прядкам волос, непокорно торчащих в беспорядке.
– Зоя! – крикнул, бросаясь к ней.
Но чем ближе я подходил, тем сильнее искажалось отражение. Лицо Зои стало вытягиваться, черты – заостряться, превращаясь в жуткую, звериную маску твари. В глазах вспыхнул огонь. Я отшатнулся, а тварь, уже не таясь, оскалила подобие рта в глумливой улыбке.
– Тело-о-о, – протянула она, облизываясь и пытаясь достать меня из-за зеркальной глади, – подходящ-щ-щее тело. – Ее шипение походило на змеиное, а гул вдруг стих. Коридор наполнился похожим шипением и неясным бормотанием тысячей тварей, выглядывающих из своих зеркальных обиталищ.
Я не мог отвести взгляда от этой мерзкой пародии на Зою, от ее горящих глаз и хищного оскала. Инстинктивно я начал пятиться, стараясь держаться подальше от зеркальной поверхности. Разум кричал, приказывая бежать без оглядки. Но ноги будто приросли к полу, парализованные страхом. Твари в зеркалах шевелились, царапали стекло когтями, их злобные взгляды были устремлены на меня, словно я был их долгожданной добычей.
Внезапно одна из тварей, та, что была похожа на Зою, с силой ударила по зеркалу. Стекло покрылось сетью трещин, но не разбилось. Тварь издала утробный рык, полный ярости и разочарования. Затем, к моему ужасу, она начала просачиваться сквозь трещины, ее тело, казалось, распадалось на частицы, чтобы протиснуться сквозь узкие щели.
Времени больше не оставалось. Нужно было бежать, спасаться, пока они не выбрались все. Я развернулся и побежал прочь по коридору, не зная куда, лишь бы подальше от этого кошмарного места. За спиной слышался скрежет разбивающегося стекла и злобное шипение преследующего меня полчища.