При нашем появлении во дворце княжеской резиденции в крыльцу дворца стал сбегаться разночинный народ, которых набралось несколько сотен душ. В первых рядах, мрачно поглядывая на меня, толпились два десятка полковников и прочей, золотопогонной сволочи, за ними щебетали барышни, дамы, дети и прислуга обоего пола. Солдат и младших офицеров было совсем немного.
— Мои верные подданные! — князь Димитрий встал на верхней ступеньке крыльца и потряс в воздухе пачкой листов: — Счастлив сообщить вам, что в интересах благоденствия княжества и моего народа я решил передать толику своей верховной власти с моим любимым братом Олегом Александровичем, и теперь в наших пределах воцарятся мир и полнейшее благоденствие. Князь Олег Александрович моей волей стал моим соправителем и таким же отцом для вас всех, каким являюсь я. Любите его, как меня, а за князем служба не пропадет. Пойдем брат мой.
Мы прошли во дворец, оставив за собой безмолвствующую толпу растерянных подданных, и я потребовал писаря, а желательно парочку, чтобы размножить наши с братом договоренности.
Отказавшись остаться на пир, сославшись на срочные дела, прижимая к боку папку с тремя подписанными экземплярами нашего соглашения, я незамедлительно покинул территорию крепости, так как понимал, что пьянка с братом и его прихвостнями закончится, в лучшем случае, мордобоем.
Утром я выехал в сторону Империи по «узкоколейке», воспользовавшись для передвижения небольшой дрезиной, что обнаружилась на заводе. На рычагах сидели двое мужиков из числа горожан, подрядившихся за рубль доставить меня в город и обратно, мне же тягать рычаги привода было невместно по должности. Правда, в обход застывшего на путях поезда с углем, тележку волокли мы втроем, но это было «другое». В любом случае, за два часа я преодолел тридцать верст и прибыл на территорию империи.
Выдав мужикам гривенник на обед, наказав следить за транспортным средством, я подхватил мешок с оружием и двинулся по городу в поисках своих беглых подданных.
— Барин. — первый из них попался мне, буквально, минут через пять: — Не надо ли чем подсобить…
Передо мной стоял солдат в заношенной форме княжества и мял в руках форменную бескозырку.
— Ты откуда, служивый? — поразился я при виде «помогайки».
— Так, барин, мы тут фундамент копаем купцу Барышникову, под склад колониальных товаров, но нас там только кормят, вот меня общество и послало попытаться копеечку малую заработать, на табак там или вино столовое, для бодрости и здоровья телесного. Вы не сомневайтесь, работник справный и дорого не возьму.
— Договорились. — я сунул руку в карман и достал оттуда монету в две копейки: — Покажи мне, где ваш полк квотируется, и она твоя.
— Офицерам доложите? — угрюмо буркнул солдат, отступив на шаг.
— О чем?
— Ну так, господа офицеры нас купцу передали, сказали, чтобы мы работали усердно, а я тут, отхожим промыслом занят, землю не рою…
— Даже не подумаю. Издалека покажешь мне куда идти, получишь монету, да и иди дальше по своим делам. У меня дело к вашему командиру.
— Ну тогда ладно, барин, только не обманите.
Солдат привел меня к какому-то складу, примыкающему к шерсти приёмному пункту, и хотел было бежать, но я ухватил его за рукав гимнастерки.
— Постой, а офицеры тоже здесь разместились? — я ткнул пальцем в приземистое строение, с выбитыми стеклами в узких окошках и прохудившейся крышей.
— Нет, конечно барин, они в городе, в доходном доме господина Барышникова квартируют.
— На тебе еще две копейки и отведи меня в офицерские квартиры.
Жилье офицеров княжеского полка было вполне благопристойным — новый дом, метенный двор, со второго этажа доносятся аккорды гитары и приятный мужской баритон, напевающий какой-то романс.
— Господа, где я могу видеть командира полка? — гостиная, в которую я вошел, была неотличимая от десятков гостиных из фильмов моего мира, о белогвардейском офицерстве, где ни будь, в Крыму. Десяток винных бутылок, нехитрая закуска, карты, лениво бросаемые на скатерть, и красавец поручик, лениво перебирающий струны гитары и тихо напивающий песню о России, которую мы потеряли.
— А зачем вам командир полка? — мрачный полковник с серебряными погонами на плечах, поднял глаза от карт, видимо, в игре командиру сегодня не везет.
— Имею до него дело.
— Если вы насчет работ, то только через неделю, и, меньше чем за «четвертак» серебром за голову, я своих ребятушек отдавать не намерен. Ну, и кормежка с вас, какая ни на есть, два раза в день, горячим варевом, да инструмент справный…
— Подскажите, господин полковник, а на какое количество бойцов… прошу простить, работников, я могу рассчитывать?
Офицер задумался, после чего дал ответ:
— Ну, двести человек у нас на стройке господина Барышникова до самых холодов заняты, а через неделю двести человек освободятся с площадки господина Гусева, ну, а если по тридцать копеек будете за голову платить, то я вам, через неделю, не двести, а четыреста человек представлю. Но, хотелось бы знать, надолго ли вам люди понадобятся?
