– Эти не знаю кто обосрались гораздо сильнее нас, чтобы ты понимал, своим фальстартом. Им бы за месяц до выборов вылезти, да с таким уровнем подготовки, что и менты заряжены, и муниципалы, – всё, въехали бы на белом коне в Кремль. Нет, они сейчас рисанулись, вышли на пик формы – а дальше только под горку. До сентября на таком кураже не дотянут, расплескают, а новых козырей у них нет, новой повестки нет, новой тактики нет.
– А у нас есть?
– Слушай, только не начинай опять про назначение по конкурсу.
Тимур, хмыкнув, сказал:
– И не собирался. Но если вы сами начали – то да. Сейчас самый удобный момент. Я думаю, горсовет когда узнает, кто тут от мэрии выступать начал…
– А кто это, кстати? Вице таких не помню что-то.
– А нет больше вице, Георгий Никитич. Последний уволился на прошлой неделе, верней, не уволился, его не отпускали, просто написал по состоянию здоровья и свалил в больничку, чуть ли не в Бурденко, в Москву, у него там родня какая-то. А это начальник отдела, если не мельче.
– Дожили.
– Так и я о чем. Депутатов на таких щах собрать – как два пальца. Устав в одно заседание поправят, образцов куча, даже в области, что не прямые выборы и не спикер во главе города, а просто нанимают любого перца по конкурсу. И всё, Митрофанов – глава.
– Во-первых, не факт. Левый контингент заявится, кто-нибудь из этих вон, – Салтыков кивнул на свалку, – а отсеивать с конкурса – мороки и вони не меньше, чем с выборов.
– Ой-й, – сказал Тимур.
– Загнул, да. По-любому это крайний вариант, он от нас никуда не уйдет. И по-любому там без нас все решится, именно что как два пальца, дело техники. А нас все-таки наняли зачем-то, да? Под задачу конкретную. И мы за это деньги получаем, немаленькие, Тимур Эдуардович, деньги, напомню. Их как бы отрабатывать принято.
Тимур покивал и спросил:
– А мы, напомните, перед кем отрабатываем – перед доверителем или заказчиком?
Салтыков, пытаясь не заводиться, уточнил после паузы:
– Ты чего сказать-то хочешь?
– Можно по чесноку?
– Жги.
– Ох, зря я это, но ладно. Георгий Никитич, мы же понимаем, да, что наша главная задача – решить по свалке, да? Чтобы была, чтобы вдолгую, с увязанными концами и без косяков на область, правильно?
Салтыков слушал. Тимур почесал бровь и продолжил еще напористей:
– То есть, если без соплей, нужен человек, который примет непопулярное и местами незаконное решение, доведет его до состояния, когда будет поздно отыгрывать назад – уж что там решат, не знаю, сжигать все-таки или прессовать и закапывать, не суть, в любом случае это гимор для местных на сто лет и вымирание города, так или иначе. И тот, кто это решение проведет, за него ответит, правильно? И грубо говоря, это при любых раскладах глава, по должности. На Балясникова это уже не повесить, он не повелся и пробовал отскочить, пришлось раньше времени наказывать и за другое, чтобы остальным неповадно. А следующий глава просто по должности получится этим… В старом кино был такой перс прикольный, старичок, он, короче, за деньги к жуликам в конторы терпилой нанимался, фейковым начальником, как уж его…
– Зиц-председатель Фунт, – сказал Салтыков без выражения.
– А, вы тоже смотрели? Ну вот. И одно дело, если никто, кроме Митрофанова, на это место не подходит – тут да, понимаю, плачем, но провожаем его на Голгофу. Но тут же прям целая… свалка шансов кого-то еще подставить, в левого дурачка зайти. Вон их сколько, счастливы будут порадеть и пострадать. И без капризов, как сейчас. Любого бери. Так, может, скажем начальству про альтернативные варианты? Чтобы и волки, и овцы, а?
Тимур, надо отдать ему должное, глаз не отводил. Это и выбешивало, напрочь. Салтыков, чувствуя, что почти не справляется с яростью, спросил:
– Это ты сейчас придумал или давно богато так мыслишь, прям канал «Незыгарь ГУЛАГ»?
Тимур деловито кивнул и отчеканил:
– Понял, заткнулся, работаю.
– Нет, ты не понял. Ты что, впрямь считаешь, что я Митрофанова тупо под срок подвожу? Я с ним пятнадцать лет знаком, мы друзья, понял? По жизни, считай. Семьями. И я, по-твоему, друга под верный срок веду, да? За деньги?
– Георгий Никитич, вы поссориться хотите или подраться? – осведомился Тимур. – Это лишнее. Я все понял, извиняюсь, пойду узнавать и новый план на неделю готовить. Такси пришло, кстати, я там буду.
Он кивнул, обошел Салтыкова и удалился.
А Салтыков вздрогнул, но сказал как мог весело:
– О, Оксана Викторовна, здравствуйте! А я вас и не заметил. Меня ждете?
Парень в спецовке ловко сгрузил с тележки две высоких картонных коробки и спросил:
– Двадцать семь-двенадцать чей заказ?
Оксана подошла и показала ему листок. Парень кивнул, забрал листок и укатил тележку в глубины типографского склада.
Тимофей несколько секунд наблюдал, как Оксана пытается подхватить и поднять сперва обе, потом хотя бы одну коробку, затем растерянно озирается, особо не ожидая помощи со стороны. Зрелище было захватывающим и почти трогательным, но сердце, конечно, заныло не из-за этого. Тимофей стянул респиратор, подошел к Оксане и сказал:
– Привет. Показывай, куда тащить.
