– Слова-то какие знаешь, – пробормотала Саша уважительно. Она представила, как бродит по магазину или рынку, протыкая специальным прибором арбузы, картофелины и помидоры, и хихикнула. Хихиканье получилось активным еще и потому, что воображение подсунуло подробный вариант этого прибора в виде айфона на палке с щупом откровенно фаллического вида. Весна идет, весне дорогу. – Н-ну, – сказала Саша, с усилием давя смех, – я могу с мамкой поговорить, может, и впрямь покатит.
– О, точно, она ж у тебя оптовик, самое то будет, еще и процент получит! Алексу скажу – он и нам с тобой отстегнет маленько за идею, а?
– А он что, и так не знает? Я думала, он поэтому и уламывает, чтобы я с вами ехала – типа мамку уговорю.
– Да не, я не говорила. Или говорила?
Ксюха задумалась, Саша задумалась сильнее, так что несколько следующих фраз прослушала.
Ехать в Чупов очень не хотелось. Последний год каждая поездка была как поход в сортир на автовокзале: если нужда не отчаянная, лучше перетерпеть. А теперь наложился еще и родительский взбрык. Сарасовск стал родным и привычным, покидать его уютную громадность с кафе, парками и пиццей двадцати видов, которую по широким чистым улицам волокут тебе деловитые коробейники ядовитого цвета, просто не хотелось – как не хочется поганым дождливым вечером покидать уютную квартиру. Особенно когда за пределами квартиры ругаются или просто активно не любят друг друга.
С другой стороны, надо же с родительским взбрыком что-то делать. Если не уладить его, то хотя бы изучить повнимательней и понять, как с этим жить дальше.
Еще интересно осмотреть квартиру на бывшей Ленина. У Саши сроду не было никакого особенного имущества: ну, одежда, книжки, телефон, ноутбук, сережки вот бабины – и все. А теперь есть квартира, своя собственная, какая-никакая ценность, пусть и в центре вонючей дыры, как в тупом детском мемасике про Бологое. Надо глянуть, в каком она состоянии и так далее, – год же не была, если не больше. Квартира-то неплохая, родная. Для бабы там немножко все переставили, но можно откатить и сделать как в детстве. А можно, наоборот, выточить современную квартиру, студию даже, с ремонтом и нормальной мебелью, ковры выкинуть. Мама, наверное, возражать не будет, папа тем более. Ой. Там же папа живет. Я же сама ему позволила. Поэтому и ехать не хотела, а вовсе не по причинам экологического и эстетического характера, которые, как ладошку, с готовностью вскидываю, загораживаясь от мысли о возможности поездки в Чупов.
Саша очень не хотела помнить, как плохо все стало между родителями, тем более не собиралась становиться предметом дополнительной родительской разборки. Пусть сперва между собой всё поймут, а то непременно используют любимую дочь как драйвер усиления ненависти. Так только и бывает, насмотрелись на Анькиных родаков, спасибо.
Но это если она прибудет сама по себе. А если с деловым визитом, в качестве сопровождающей, да еще и за процент, впрямь же можно об этом договориться, – то почему нет-то?
– Ладно, давай через неделю, – нехотя согласилась Саша. – Лабы сдам хотя бы.
– Задолбала ты своей учебой, – пробурчала Ксюха. – Лабы, лабы. Тебе сильнее всех стипендия нужна, что ли? Будут у тебя полторы тыщи, три раза в кафе сходить, из-за этого молодость гробить?
– У меня вообще-то родители то ли в разводе, то ли собираются, – сказала Саша, поджимая губы. – Мне бы подготовиться и их подготовить.
– А, тогда конечно, – сказала Ксюха. – Не подумала, прости.
Она всегда умела вовремя включить заднюю. Но не отступаться.
И сейчас не отступилась, а зафиксировала:
– Тогда с подготовкой поедем, как следует, достопримечательности посмотрим. Есть там достопримечательности?
– Ага, свалка, – сказала Саша, подтягивая к себе лабы.
– Зла-ая, – протянула Ксюха осуждающе и сунулась в телефон. – Ща глянем. Алиса, Чупов. Молчи, я сама. О, население семьдесят тысяч, фигасе! С тыща восемьсот девяносто девятого – старый какой! Точно достопримечательности есть. Свалка – прям отдельная глава, елки, знаем-знаем… Проект мусоросжигающего завода – заморожен после массовых акций, ух ты. А из старого-то чего? Так, механический завод, остановлен, продан, вывезен. Кондитерская фабрика – закрыта. Блин, что у вас всё… Глава города – арестован. Ржака, блин. Точно, там же сенсация была, помнишь, по всем новостям было?! И кто вместо… И. о… Выборы восьмого сентября. Наиболее вероятным кандидатом… Так. Сашк.
Саша недовольно оторвалась от лаб, а Ксюха оторваться от телефона не могла, поэтому повторила:
– Са-ашк.
– Слушаю, – сказала Саша раздраженно.
– Сашк, а у тебя папу как зовут? Даниил Юрьевич?
– Сюда или дальше ехать? – спросил таксист, подтормаживая.
Салтыков оторвался от телефона, огляделся, мысленно охнул и сказал:
– Не-не, здесь, все правильно, спасибо.
– Ого, да тут целая туса! – таксист посмотрел в зеркало. – Еще и очередь, ох ты.
