Саша издает раздраженный звук и пытается заехать коленом мне между ног, но я опережаю ее и втискиваю свое между ее бедер. Она тут же распахивает глаза и покрывается новой порцией румянца.
— Забудь все, что я наплела тебе по пьяни! Понял? — яростно выдает она, практически уничтожая своим пылающим взглядом. — Я никогда не…
Схватив ее за талию свободной рукой, сжимаю так, что Саша выгибается, проглатывая со стоном последующие слова. На ней нет лифчика. И пока она пыталась выбраться из моей хватки, даже не заметила, как одна грудь оголилась. Блядь. Я вижу ее твердый розовый сосок. И она пойдет нахрен, если скажет, что это от холода. Перевожу взгляд на Сашу, которая задыхается и дрожит напротив моего тела. Такая уязвимая и горячая одновременно.
Да к черту.
Наклонившись, захватываю ее распахнутые губы в поцелуе и закидываю ее ногу на свое бедро, игнорируя жалкие попытки сопротивления. Она изо всех сил пытается не отвечать, но меня это не останавливает.
Может, ее острый язык и говорит мне нет, но тело кричит да.
С каждой секундой я чувствую, как мой поцелуй подавляет все ее сопротивление, и в конце концов Саша сдается, а я выпускаю ее руки и, обняв раскрасневшееся лицо ладонями, углубляю поцелуй до тех пор, пока мой язык не обжигает ее нуждающийся стон.
Саша с отчаянием цепляется за мои плечи, пытаясь поспеть за безумием моего рта, но я нуждаюсь в ней больше, поэтому догнать мой ритм невозможно. Я не останавливаюсь, даже когда нам обоим начинает не хватать воздуха, продолжаю лизать ее губы, рот и язык, как любимую сладость, которая рассыпается неприличными звуками вокруг меня. Я уже намереваюсь отнести эту строптивую задницу в свою спальню и вытрахать из нее все лишнее упрямство, но меня останавливает хихиканье нашей дочери.
Саша тут же разрывает наш поцелуй и, задыхаясь, отворачивает голову, а я упираюсь лбом ей в висок в попытке перевести дыхание, прежде чем отчитаю маленькую обломщицу.
— Тили-тили-тесто, жених и невеста, — продолжает хихикать мелкая.
— Господи… — слышу бормотание Саши и немного отстраняюсь от нее, чтобы запахнуть халат на ее оголившейся груди, но даже тогда Саша не смотрит на меня.
Прикрыв глаза, она тяжело дышит, буквально вся покрытая багровыми пятнами от неловкости, и до побелевших костяшек вцепляется в полы халата.
— Мои мамочка и папочка целуются!
Думаю, моя дочь хочет моей смерти.
Я оборачиваюсь и прищуриваюсь в сторону подпрыгивающей дразнилки.
— Я доберусь до тебя, маленькая проказница.
Женька удивленно выпучивает глаза, а потом с визгом и хохотом убегает обратно на второй этаж. И тогда я чувствую, как в мою грудь упираются две ладони, прежде чем Саше удается отпихнуть меня подальше. Но только потому, что я позволяю ей это.
Оттолкнув Тимура, я выбираюсь из-под влияния его тела и нервными движениями запахиваю халат туже. На него не смотрю. Я слишком растеряна и смущена. А я не хочу показывать ему свою уязвимость. Он не должен знать, что его проклятый поцелуй сделал со мной. В какой хаос привел все мои мысли и тело. Достаточно увидеть мои глаза. Уверена, прямо сейчас они пылают неоновыми огнями. Я чувствую это сияние даже на щеках, они буквально потрескивают от жара возбуждения.
Возбуждения, которого я не ощущала годами.
Боже, вот что я несу?
Нет. Я не возбуждена.
Это глупости какие-то.
Облизываю чувствительные губы, и мужской терпкий вкус обжигает каждый рецептор моего языка, доказывая мне, насколько я ошибаюсь. Какого черта я ощущаю его вкус вплоть до мельчайших молекул?
— Саша, — впервые он произносит мое имя таким тоном, что в легких автоматически заканчивается воздух. Такое бывает слишком редко, чтобы игнорировать.
Но это лишь ухудшило ситуацию.
Вплетая пальцы в копну волос, я отхожу к окну и даю себе время, чтобы восстановить сбившееся дыхание и успокоить глупое сердце, которое сейчас работает в гиперактивном режиме.
— Зачем ты это сделал? — слабым голосом шепчу я, разглядывая падающие снежинки за окном.
К вечеру погода стала спокойней, жаль, что мое внутреннее состояние полностью противоположное этим размеренно падающим крупицам.
Тишина в ответ вынуждает меня отвернуться от окна, чтобы посмотреть на Тимура.
Все это время он стоял на том же месте. Замер, как хищник перед прыжком. И его голодные глаза откровенно обещают разложить меня на новогоднем столе вместо блюда.
Прочищаю горло.
— Зачем ты поцеловал меня? — произношу как можно увереннее, немного злясь на себя за то, что позволяю ему так смотреть на меня.
— Не сердись, я лишь сделал то, в чем ты нуждалась даже больше меня.
Тимур неотрывно смотрит мне прямо в глаза, и сейчас я как никогда благодарна его самоуверенности. Это то, что мне нужно, чтобы собрать остатки своей брони.
— Не нужно оправдывать свое кобелиное либидо, — огрызаюсь я. — Порой мне кажется, тебе вообще все равно, куда вставлять свой… удлинитель.
Белов кривит губы в ухмылке, а потом делает шаг ко мне.
