Бывшая принцесса полностью

— Николай. — шепчет в губы.

Я раздвигаю ее бедра шире. Мои загрубевшие ладони с трудом находят порез, на который пытаюсь не обращать внимание. Только Квин в коротком ночном платье и без нижнего белья. Резко погружаюсь в нее. И жена безумно влажная. Она втягивает воздух ртом.

Квин стонет и начинает подаваться вперед. Мне только это и нужно — понимание, что она готова взять инициативу на себя, что она действительно этого хочет, и это не мое гребанное видение.

Покрываю ее лицо поцелуями, не способный поглотить каждую из прекраснейших черт. И блять, сдыхаю от взгляда потемневших голубых глаз. Моя восхитительная окольцованная ирландка. Делаю все, чтобы она дошла до кульминации, интуитивно могу играть на клавишах ее тела.

Квин вздрагивает от оргазма, откидывает голову на зеркало, щеки порозовели.

— Не смотри на меня так. — шепчет, сползая по моему телу.

Квин понадобилась еще пара минут, чтобы прийти в себя. Затем она сбрасывает одежду, не имея и капли стеснения. Либо для Квин секс ничего не значит, либо она понимает, сколько власти имеет надо мной ее тело. Третий вариант — жена не считает нужным скрываться от человека, который если не видел, то трогал каждый участок ее кожи. И все же она сказала не смотреть на нее.

Львенок заходит в душевую кабину и встает под воду, откручивая регулятор. После нее всегда запотевшие зеркала и нечем дышать.

Опираясь боком о стену, наблюдаю за ней, клубами пара. Мне не жаль, что Квин не трофейная жена, но чертовски сильно хочется хоть иногда наслаждаться тем, как она не вырывается, царапается или рычит. Когда-нибудь это станет привычкой. Усмехаюсь собственным мыслям. Это не про Квин Громов. Это чертово восхищение слышать ее имя и мою фамилию вместе.

Я в дерьме.

КВИН

Николаю пришлось уйти с завтрака. Утром мы занимались сексом дважды — на столешнице раковин и в кабинке душевой. Кажется, не у меня одной есть опыт в последнем.

Ковыряюсь в фруктовом салате, оцениваю ощущения собственного тела. Как я могла заснуть, не приняв душ, после того, как Николай кончил в меня? Это противно, негигиенично… в конце концов некрасиво. Но именно в таком виде меня взяли во второй раз.

Сколько женщин было у мужа за последнее время? Таиша права, нужно позаботиться о презервативе. Зачем я позволила ему и себе это? И сколько звуков мы издавали, и как Николай нашел лучшую позицию для проникновения, и я просто…

Меня чуть не вырвало при следующей мысли. По сути я занимаюсь сексом с мертвецом, человеком, которого убью. Это воплотится, когда итальянцы посчитают, что у них достаточно информации для противостояния Братве.

— Я не хочу знать.

Анна проходит на нашу кухню. Общая располагается на первом этаже.

— Здесь хорошая шумоизоляция. — изгибаю бровь.

— На свое несчастье, я проходила мимо.

— С полночи по четыре утра?

Конечно мы не занимались сексом столько времени, но мне хочется смеяться от упавшей челюсти золовки.

— Квин. — поднимает глаза к потолку.

— И где ты была в это время? — предчувствую историю.

Анна снова создает драму. Она вздыхает и быстро садится по другую сторону барной стойки.

— На катере.

— Ты была в городе? — мое удивление скорее похоже на поздравление.

— Нет. Мы с Сергеем просто катались вокруг Острова, а затем остановились посреди другого залива.

— Ммм… — у меня даже появился аппетит — И там вас никто не слышал.

— Квин! Я тебя умоляю! — закрывает лицо.

— Хорошо-хорошо.

Беру Анну за руку, убирая от глаз. Я не самый тактильный человек, но гребанные Громовы…

— Итак. — подталкиваю.

Шатенке очень хочется со мной поделиться романтическими похождениями. Грустно, что только я могу это выслушать, ей бы понадобился кто-нибудь менее… субъективный. Николай часто вставляет колкость насчет своего друга или спрашивает у меня, что там происходит на фронте А+С. Я буффер этого любовного треугольника — единственное нормальное в моей жизни.

Пока мне рассказывают о неловких поцелуях, я ощущаю жжение между ног. Еще несколько лет назад я была девушкой, которая могла зайти в клуб, и парни падали перед ней, видели королеву со слишком большими деньгами. Не было ни одной женщины, которая бы мне ни завидовала. Богатство, внимание, харизма, красота. Знала себе цену… мне так казалось. Что я сделала не так, чтобы оказаться здесь?

— Квин?

— У меня просто болит голова. — потираю виски.

— Значит, брат сегодня в пролете.

Слабо улыбаюсь.

— Я тебя порчу, неженка.

После завтрака иду в кабинет Николая. Несмотря ни на что у меня есть работа, а в документах знакомое наименование “МакГрат”, когда дело доходит до транзакций через британский банк.

Без стука, но довольно медленно открываю двери. Муж сидит хмурый с рабочим телефоном в руке. Заметив меня, уголок его губ опасно приподнимается, но затем он снова уходит в разговор.

— Ia ne mogu postavit tebia na mesto Люция. Poka ia gotovlyu Вашингтон.

Пытаюсь понять из его русской речи что-то помимо имен.

Николай встает, обходит стол, чтобы поцеловать меня в макушку, продолжая слушать собеседника. Затем выходит из кабинета, произнося имя Павла.