— Ты знал, что я беременна. Видел меня с животом. Мы сталкивались, когда ты приезжал к бабуле. Я была на девятом месяце, не заметить пузо, идущее впереди меня, было невозможно.
— Не видел, — хмурится.
— Мило, — поджимаю губы. — Врать тебе не идет.
— Действительно не видел, — смотрит на меня так пронзительно, что ком в горле встает.
А если и правда не видел? Если правда не знал?
В этот момент становится слегка не по себе, но я быстро беру себя в руки.
— Даже если не видел, пусть. Тебе напомнить, как мы расстались вообще? — психую и спрыгиваю с тренажера.
— А как мы расстались?
Руслан складывает руки на груди, наблюдая за моими метаниями. Я хочу уйти, очень, но и высказаться буду не против. Вот и решаю в голове эту дилемму, зависнув посередине зала.
— Ты мне изменил! Я видела! Своими глазами!
— Своими? Что именно видела?
Он смеется. Вот так стоит и смеется. Просто топчет все мои прошлые к нему чувства. Любовь той девятнадцатилетней девчонки, которая еле-еле пришла в себя после всего этого кошмара.
— Все! И мне было этого достаточно. Ты даже заморочиться не захотел. Просто подцепил мою лучшую подругу, знал, что нравился ей, и воспользовался этим.
Алиса потом приходила ко мне, плакала, извинялась. Я ее не простила, конечно, и дружба наша лопнула, как мыльный пузырь, но она хотя бы нашла в себе силы признаться и попросить прощения, этот же...
— А вообще, скажи спасибо, что я позволила тебе общаться с дочкой, Градов.
— За такое не благодарят, — рыкает в ответ. — Если бы Яська ко мне не подошла, я бы о ней никогда не узнал. Так?
— Естественно, — фыркаю.
— А говорила мне, что не хочешь быть похожа на свою мать.
— Мы и не похожи!
— Уверена?
Рус проходит мимо, чуть касаясь пальцами моего бедра. Вздрагиваю. Смотрю ему в спину и прикусываю щеку изнутри.
Я не похожа на свою мать! Не похожа!
Руслан
— Рус, ты вообще понимаешь, что делаешь? У тебя совсем башку снесло после появления этой девки?
— Паша, думай, что говоришь, прежде чем рот открывать.
— Да я же не про дочь, Рус, — мгновенно сбавляет тон и чем-то шуршит.
Раздражает, когда при разговоре по телефону появляются какие-то лишние звуки.
— И я не про дочь, — отрезаю холодно.
— Она тебя приворожила?
— Паша, не беси.
— Да понял, понял. Извини. Кстати, Элла все пять дней рыдает. Видео это с раскаянием опубликовала, как ты ей и сказал. Жалко девчонку.
— Башкой нужно думать, прежде чем делать. Это ей хороший урок на будущее. Лучше скажи, что там Богдан Николаевич?
Шелест меня сейчас гораздо больше Эллы беспокоит, она, в принципе, вообще не трогает. А вот тренер… Я предупредил его о своем решении улететь только по дороге в аэропорт. Идиот? Знаю, но все так быстро закрутилось, решение само собой напросилось, а вот факторов сопротивления к нему было предостаточно. Маячащий на горизонте бой...
Но, на удивление, между ребенком и самым главным боем в своей жизни я выбираю ребенка. Месяц назад сам бы себе оплеуху отвесил. Не поверил. Рассмеялся. Это же бред! Полный. Бой десятилетия. Мой личный пик карьеры…
А теперь вот так.
— Ну, пока по-прежнему хочет тебя линчевать. Не боишься, что он вообще тебя куда подальше пошлет?
— Не должен.
Говорю и понимаю, что сам до конца в это не верю. В какой-то момент отвлекаюсь на прошедшую мимо Настю. Какие у нее ноги…
Я сижу на диване. Уже давно стемнело, и Южина ходила укладывать Яську спать.
Идея увезти их из Москвы возникла еще на премии. Я толкнул речь о том, что у меня есть дочь. О том, что эта сплетня — правда, о том, что мы в прекрасных отношениях с ее матерью и безумно любим малышку. На вопросы, почему скрывали, решил тоже не отмалчиваться и просто подчеркнул, что все, кто нужно, и так все знали.
— Ладно. Ты когда возвращаешься?
— Через девять дней.
— Понял. Ладно, держи в курсе.
Сбрасываю звонок и открываю видео. То самое, на котором Настя прикрывает руками грудь, пока лиф ее платья болтается на талии.
Сохранил его какого-то черта.
Походу, я тот еще извращуга.
Блокирую смартфон и, откинувшись затылком на спинку дивана, прикрываю глаза.
Настины шаги слышу издалека, и не потому, что она топает. Просто слышу, и все. Чувства обострились. Все системы в организме на пределе работают.
Она вчера спросила, как мы расстались. У нее даже ответ есть — измена. Я ей изменил, и поэтому мы расстались.
Предельно просто и понятно, конечно.
Моя версия выглядит иначе, но я не думаю, что Насте вообще стоит ее знать.
Меня просто приперли к стенке.
Если первым этапом было избиение как элемент запугивания, которое не сработало, ну, отмудохали толпой, ну, повалялся в больничке, не страшно. Мать Насти ко мне тогда приходила, просила быть благоразумным и отстать от ее дочери.
Не сработало.
Они это быстро поняли и быстро дошли до уголовки. По серьезной и долгой статье.
Сами подкинули, сами скрутили, сами предложили варианты развития событий.
Валентина Южина делала это в сговоре со своим дружком, отцом того мажорика, которого постоянно сватали Насте. Этот старый козел подсовывал мне бумаги на подпись уже один. Южина-старшая решила воздержаться от личной встречи, судя по всему.