Все было нормально даже у моей мамы и Рамиля. Мне удалось договориться о внеочередных отпускных выплатах, и этих денег хватило, чтобы не только оплатить ремонт автомобиля, но и «вознаградить» учителя за отзыв заявления. О том, чтобы взять в долг у Поля, я даже не задумывалась. Он бы начал задавать вопросы, а ему не стоило знать о том, сколько у меня проблем на самом деле. У каждого человека свой предел терпения. В моей ситуации выяснять, где таковой у Поля Кифера, было глупостью.
Еще раз: я просто не могла его потерять. Я была готова на любую глупость, чтобы этого не случилось как можно дольше. О том, что наши отношения могут продлиться вечно, я даже в шутку не задумывалась. Он мечтал о Европе. А я… а у меня были подрезаны крылья уже очень и очень давно.
44 – 07.2020
Кто-то драматично заявит: «Ой, мне было плохо, как никогда в жизни!» И все поймут, что это мощное такое преувеличение, но спустят на тормозах. Я так никогда не скажу. Потому что в моем случае это неуважение к себе и своей борьбе. Я на собственном примере прочувствовала, что значит «в шаге от полной катастрофы». И хотя я после клубного веселья выглядела так, что краше в гроб кладут, совершенно точно знала, что выкарабкаюсь, и не собиралась никого пугать сверх меры.
Но вот последствия… От разжалования обратно в кордебалет меня едва ли спасло бы даже острое желание Кифера держать свою обидчицу под боком ради издевательств. Мерхеев выказал мне огромное доверие, приняв в труппу, но никогда не скрывал, что ловить мне теперь уже нечего. Прав Бехчин: Россия – не то место, где прощаются ошибки по слабости. Только трагические случайности. На деле Ренат мало рисковал: заменить кордебалетный винтик несложно. А вот с солисткой придется повозиться! Был ли у меня этот шанс в принципе? Не знаю, но невезение колоссальное.
Кто поверит, что меня в самом деле опоили? Что этот обморок никак не связан с трагедией «Эсмеральды»? Тут и слухи обязательно поползут. Но знаете, что самое смешное? Если меня поставят на весы, то увидят потерянный килограмм. Худеть или полнеть для людей – норма жизни. Но не для таких, как я. Любое изменение в цифрах моих весов всегда будет теперь тревожным звоночком. Я это знаю. И знаю, что возвращаться к трюку с водой для сохранения партии нездорово. Я не стану этого делать.
Если вы откроете статистику, то увидите, что есть и те, кто доходит до отметки двадцать пять килограммов или даже семнадцать. Они живы. Немало кто из них даже выкарабкивается. Я такой не была. Я доходила до тридцати семи. На премьере «Эсмеральды» я весила тридцать восемь, но осознав, что буквально вся моя жизнь рухнула, я эгоистично полностью отказалась от еды. Я бы никогда не стала весить ни семнадцать, ни даже двадцать пять. Я бы умерла раньше. Потому что я и не хотела жить.
Голод есть голод, чтобы его полностью игнорировать, нужна сила воли. В балеринах такая есть. И именно это стало главной проблемой специалистов, со мной работавших. Обычно анорексики все же срываются и едят. Но когда вокруг меня над тарелками сидели другие люди, когда я чувствовала все эти запахи, я просто смотрела… и все. Я чувствовала, как желудок извивался внутри меня от голода, будто силясь подняться к горлу, вырваться и схватить еду вместо подконтрольных мозгу рук, но ничего не делала. Я сидела за столом и умирала с полным осознанием того, что происходит.
Один килограмм тогда, один килограмм сейчас. Но разница в настрое колоссальная. Сейчас я руки опускать не собиралась! Хотя та темная, уродливая, непобежденная часть меня иной раз высовывала уродливый нос из дальней коробки, в которую я ее загоняла все это время. Высовывала чаще и чаще, потому что рядом снова был Поль Кифер.
– Я в порядке, – повторила я Нестерову. – Я просто не учла риски.
– Ты говоришь о риске того, что мужчина захочет опоить понравившуюся ему девушку? – уточнил доктор.
Привыкший к комфорту востребованный специалист смотрелся удивительно нелепо на хлипеньком больничном стуле. Пока что я была в палате одна, и это позволило нам провести сеанс на коленке.
Когда я очнулась в больнице под чутким надзором медиков и увидела жуткие перекошенные гримасы Эви, Глеба и Бехчина, то пришла к выводу, что этих сердобольных надо срочно выставлять вон. На успокоение окружающих сил во мне не нашлось. Зато доктор Нестеров, бывший у меня на быстром наборе, пришелся очень кстати. Не потому, что был позарез необходим, просто я знала, что Ренат Мерхеев обратится к нему в первую очередь. И лучше было позаботиться об этом разговоре.
– Дияра, это даже неплохо, что ты не посчитала Глеба подонком с первой же встречи.
– Нет, доктор, это плохо. Я впервые оказалась, считай, в постели с мужчиной потому, что он меня опоил. И сейчас тоже: стоило мне допустить один поцелуй, как Глеб решил, что мне всего-то и нужно, что чуть-чуть мартини, чтобы раскрепоститься и согласиться на все! Мужчины вообще умеют начинать отношения по-другому?
