Петтигрю же им с Джеймсом мог помешать — всегда крутился рядом, восторгаясь шуткам, но никогда не участвовал в их выполнении, или же действовал исподтишка уже тогда, когда противник бывал обезврежен. А значит, был бесполезен в деле спасения Вальбурги Блэк — так что не стоит и предлагать. Они с Джеймсом отлично справятся вдвоём…
* * *
Став просто Блэком, обычным магом, а не представителем Древнейшего и Благороднейшего, Сириус обнаружил, что денег в карманах у него прибавилось, а вот приятелей… Их количество явно уменьшилось… Впрочем, в Ордене Феникса, в который сразу после школы они вступили вместе с Джейми, Лили и Питером, у него и так не было особо много знакомых — на него косились, несмотря на то, что он был гриффиндорцем. Всё-таки семейка, члены которой почти поголовно если и не были под знамёнами Того-Кого-Нельзя-Называть, то уж точно его поддерживали, не пользовалась, естественно, доверием у оппонентов.
Поэтому на первом же собрании, состоявшемся после его изгнания из семьи, Сириус поспешил уведомить всех присутствующих, что он теперь Блэк только по фамилии, так что опасаться его более не стоит — и был удивлён реакцией той части Ордена, что являлась чистокровной в нескольких поколениях — теперь ему казалось, что к недоверию добавилось и презрение, коего он совсем не ожидал увидеть.
Только друг, как обычно, не подвёл — хлопнул по плечу и заявил, что ему-то всё равно, но в его поддержке Блэк и раньше уже успел убедиться. Да директор Дамблдор, являющийся их идейным вдохновителем и руководителем Ордена, улыбнувшись отеческой улыбкой, посетовал на молодёжь, что спешит действовать не думая, и выразил надежду, что Сириус всё же не будет столь категоричен и даст второй шанс своей семье…
Бродяга так и не понял — то ли Дамблдор надеется, что Блэки помирятся с блудным сыном и, наплевав на собственные убеждения, стройными рядами под предводительством Сириуса примкнут к колонне, возглавляемой самим Альбусом, то ли он просто не понял, что единственный гриффиндорец Блэк теперь персона нон-грата для родственников, отрезанный ломоть. Впрочем, что возьмёшь с доброго директора — он-то сам, насколько знал Сириус, из молодого рода, а то и полукровка, а значит, вероятнее всего, не совсем понимает, что к чему…
* * *
Маман они с Джеймсом выкрали на удивление просто, а вот потом появились сомнения — неужели вот эта моложавая красивая женщина его мать?! Он даже, как и Джейми, засомневался вначале — ведь в семье всегда утверждали, что кузина Белла почти один в один повторила облик тётушки Вальбурги, так может, это она — такая же копна вьющихся смоляных волос, сейчас убранных в аккуратную пышную причёску, и лицо, словно скопированное с послешкольного портрета матери?
Но собачий нос не подвёл — перед ним, привязанная к стулу, сидела его мать, глядя на них с укоризной и жалостью… Жалость… Да такого чувства мать не испытывала никогда! Никогда в её глазах не видел ни любви, ни хотя бы жалости ни маленький Сири, ни подросший Сириус, потому и сбежавший к закадычному другу Джейми. Вот у кого родители любили и друг друга, и сына. А ведь Дорея Поттер тоже была из Блэков, но будто бы не взяла от них ничего семейного — ни резкости в суждениях, ни стойкости в чистокровных заморочках, ни сумасшедшинки в глазах. Даже удивительно, что её не выжгли с гобелена. Хотя чему удивляться, ведь это только материн бзик — портить дорогую вещь, чтобы продемонстрировать своё недовольство. Видимо, Дореей по какой-то причине она всё же была довольна…
И всё-таки мать оставалась той ещё стервой — заговорила им с Джеймсом зубы, пригласила в гости и удрала — с помощью этого старого хрыча Кричера, про которого Бродяга совершенно забыл. Вот ведь!
А по поводу Нюниуса он понял одно — если уж мать с ним и спит, то это не удивительно — школьный враг изменил мадам Вальбургу до неузнаваемости, явно омолодив зельями, и — да неужто?! — исправил ей характер, что вообще, казалось, было невозможно, да только что с людьми любовь не делает, вон, стоит хотя бы на Джейми посмотреть… Да и сам Нюниус изменился, стал другим — это он, Сириус, мог признать, хотя и скрипя зубами. Вражина сделался уверенным в себе, получил звание мастера и принарядился — и это было удивительно.
Кажется, мадам Блэк и Нюниус Снейп благотворно повлияли друг на друга, как ни крути, да и братец Рег уже явно не болен — вон как резво умчался в кабак за компанию со Снейпом — только пятки сверкнули. И вообще, им, похоже, очень хорошо всем вместе — втроём, одной семьёй… Без него, Сириуса…
Так что всё решено — он не пойдёт к мадам Блэк в гости, хоть она и приглашала. Он теперь им никто — просто однофамилец, бродяга без роду и племени, и ему надо жить, не оглядываясь на семью в надежде на признание, не срываясь в безудержное веселье, эпатируя окружающих в ожидании хоть какой-то реакции — хоть крика, хоть наказания — от матери, которой он безразличен…
Точнее, был безразличен — раньше: в детстве, в подростковом возрасте. А сейчас… Сейчас, наверное, и правда слишком поздно…
* * *