Хэллоуин отмечали весело, хотя почему-то на душе у Блэка скреблись кошки, которых он своей собачьей сущностью не особо любил, так что, когда те начинали драть душу своими когтями, знал — жди беды. Но вот с чего бы? Вроде бы всё в порядке — в относительном, конечно, откуда среди войны, хоть и необъявленной, может быть порядок? — но всё вроде в последнее время было тихо.
А к косым взглядам соратников по Ордену, всё чаще бросаемых на него, он привык и старался не обращать внимания, но и сам косился — это ведь нормально, раз всё чаще и чаще теряешь друзей и подозреваешь всех и каждого… Да и параноик Муди со своей постоянной бдительностью…
И почти привык, что ругать мамашу теперь хочется не часто, да и получалось-то это без огонька — будто с изгнанием из семьи у него выключили тревожную сирену, что постоянно звучала в его голове, предупреждая — опасно! Тёмная магия! Плохо! А тут будто вытащили стержень, на котором крепилось его недовольство — свобода, беги, лай сколько хочешь! А не хочется… Зачем лаять, если отпустили, если не интересен. Не нужен…
Привык почти не видеть Хвостика, пропадающего постоянно где-то на заданиях Дамблдора и виновато прячущего глаза при встрече — Сириус не знал за ним никакой вины, но Бродяга в глубине скулил настороженно, недоверчиво принюхиваясь и бередя душу. Но ведь это ерунда — Блэк и в школе не особо обращал внимания на самого тихого члена их компании — ему хватало дружбы с Джеймсом, ну и Люпин в этом смысле был неплох, хотя сейчас… Да что уж там!..
Главное, что крестник потихоньку растёт и набирается сил, скрытый от ищеек сумасшедшего тёмного мага под надёжным Фиделиусом, и даже хорошо, что Питер часто отсутствует — так у него меньше шансов засветиться и привлечь к себе внимание…
* * *
Поздно вечером, после того, как малыша Гарри наконец-то уложили спать, Сириус, успев неплохо отпраздновать с Джеймсом (Лили, увы, не могла присоединиться к их маленькой компании, состоявшей всего из двух джентльменов, оставшихся от некогда многочисленного — а четверо, поверьте, это много, — клуба шутников) засобирался восвояси — в домике дядюшки Альфарда было пусто и гулко, но не надоедать же друзьям — Лилс и так смотрела неодобрительно.
Но через некоторое время после возвращения — Сириус не успел даже лечь спать — в грудь будто ударил взрывопотам и заболела душа, чувствуя, что вот-вот случится что-то плохое. Или уже случилось…
Он выскочил из дома, со спеху не попадая в рукава кожаной магловской куртки, едва не забыв волшебную палочку и даже не пытаясь связаться с другом по сквозному зеркалу — осознание, что это именно с Поттерами стряслась беда, было столь точным, что не требовало подтверждения. Связь, что существовала между двумя — крёстным и крестником, просто кричала, сигнализируя, что с Гарри, а значит, и с его родителями, произошла почти смертельная неприятность, которая с минуты на минуту может стать непоправимой.
Разгоняясь на своём летающем мотоцикле, Сириус успел пожалеть о том, что этим вечером слишком переборщил с выпивкой, а волнение ещё сильнее снижало концентрацию, так что аппарация была ему противопоказана — прибыть на место в виде разрозненных фрагментов было бы не самым умным в данной ситуации решением. Так что приходилось выжимать из своего железного коня максимум скорости, которую тот мог себе позволить.
* * *
Дом друзей, видимый на подлёте, сказал Сириусу всё, но глупая надежда, что он ошибается, ещё корчилась в груди, не желая уходить и цепляясь за душу тоненькими слабыми лапками. Взвыв, как потерявший стаю волк, он в последнем отчаянном броске направил свой мотоцикл, взревевший мотором в ответ хозяину, прямиком в стену дома, будто падая с неба — во всяком случае, именно так могло бы показаться наблюдателям, имейся они здесь в этот момент. Но их не было…
Полумагическая деревенька выглядела вымершей, с тёмными проёмами окон, в которых отражалась только луна — никаких уличных фонарей или света лампы засидевшегося полуночника — лишь в отдалении пару раз мелькнул отблеск, говоря о том, что жизнь в ней всё же замерла не полностью.
Резко затормозив, Блэк приземлился, почти уткнувшись колесом в стену дома, и, соскочив с мотоцикла, кинулся в распахнутую настежь дверь, даже не подумав о засаде, что могла ожидать его за порогом. Но засады не было, зато в гостиной был Джейми, лежащий, раскинувшись в неестественной позе, возле дивана, на котором они с Сириусом ещё пару часов назад сидели, весело болтая и попивая огденское, на которое расщедрилась Лили.
— Джим! — завопил Блэк, не заботясь о тишине и конспирации, уже понимая, что опоздал, и упал на колени рядом с другом, теряя палочку, со стуком покатившуюся под диван, и вцепившись в плечи Поттера, тряс его в глупой надежде, что тот сейчас засмеётся и скажет, что пошутил. Но карие глаза Джеймса, распахнутые навстречу вечности, смотрели в никуда, и Сириус, отпустив глухо ударившееся об пол тяжёлое тело друга, бывшего скорее братом, завыл в голос, размазывая по щекам злые слёзы.