Нет, это просто невыносимо, старик постоянно вмешивается в чужие дела... Снейп едва не заскрипел зубами.
– И когда ты видел директора?
– Сегодня за обедом. Он меня пригласил.
– И?..
– Что – и?
– Тебя угостили лимонной долькой? Не строй из себя идиота! Я хочу знать, о чем вы говорили.
– Это мое личное дело, но, учитывая, что мне даже душ не разрешается принять в одиночестве... – Гарри прокашлялся и уже более спокойно продолжил: – По большому счету ни о чем. Он пространно высказался о кандидатах в учителя защиты на будущий год. Его интересовало мое мнение, ну, я и посоветовал ему нанять кого-то, кто протянет больше года. Потом, почти в самом конце, он спросил, как у нас с тобой дела, и я ответил, что нормально; тогда-то он и признался, что позволил себе обсудить с тобой Дерслей. И я... ну, я немного вышел из себя, если хочешь знать.
– «Немного вышел из себя», – недоверчиво повторил Северус.
– Ты думаешь о том, что случилось после смерти Сириуса, – обвинил Гарри. – Да нет, на сей раз я не разгромил его кабинет. Просто наорался вволю – пока Финеас Найджелус не заткнул себе уши. Я обозвал его – ну, Дамблдора, а не портрет – сующим свой нос в чужие дела сводником. Но это уже после того, как он сказал, что не проговорился бы о Дерслях, признайся я тебе с самого начала. Вот, в общем-то, и все.
– М-да, представляю себе вашу беседу.
– Скорее это была ссора, – вздохнул Гарри; мысли о ней явно до сих пор огорчали юношу. – Ненавижу, когда обо мне сплетничают, ясно? Хочешь что-то знать – спроси меня прямо.
Северус решил не напоминать, что однажды именно так и поступил, а в ответ получил от ворот поворот. Гораздо лучше просто продолжить расспросы.
– Да, я понял – родственникам твоя магия стояла поперек горла, но в остальном, ты считаешь, что тебе привили заурядные маггловские взгляды?
– Северус, они были настолько ограниченны, что рассказывали соседям, будто я посещаю школу для трудных подростков с криминальными наклонностями. Тебе это кажется типичным?
Северуса поразило то, как свободно разговаривал с ним Гарри. Он решил не упрекать Альбуса за вмешательство.
– Полагаю, они так стыдились твоей магии, что захотели привить чувства стыда и тебе.
– «Полагаешь»? – и Гарри снова заерзал, хотя Северус к нему не прикасался. Но юноша беспокойно вертелся на кровати, пока, наконец, не улегся, заложив руки под голову. Не зная, как поступить, Северус отодвинулся, давая ему простор, за что и был вознагражден: явно чувствуя себя комфортнее, Гарри сам возобновил разговор. – Да, ненависть к магии руководила многими из их поступков, но тебя же не это интересует. Их взгляды? Не знаю, никогда об этом не задумывался.
– Гарри, – Северус подождал, пока тот повернет голову и встретится с ним взглядом. С одной стороны, он предпочел бы расспрашивать и дальше о Дерслях, поощряя откровение юноши, ибо отлично сознавал – лишь разобравшись в силах, сформировавших характер Гарри, он сможет понять его самого... точнее, то, как с ним обращаться. Правда, сейчас его беспокоила другая мысль.
Однако он не знал, как лучше подойти к ее обсуждению. Заблуждения, снова подумал он, ненавидя то, что еще до недавнего времени они всецело руководили его действиями. Он должен был быть умнее, размышлять логически. Верно, зельеварение предполагало склонность к аналитическому мышлению, и Северус привык целыми днями и даже неделями поддерживать соответствующее расположение духа. Но в том, что касалось Гарри, он никогда не оставался хладнокровным – начиная с того дня, когда впервые увидел его в классе и забытая было ненависть к Джеймсу взыграла с утроенной силой.
«А ведь ты, Северус, знал, что он - не Джеймс».
Зельевар поморщился. Раньше, конечно, он тоже понимал это, но лишь на рациональном уровне... а стоило ему оказаться в пятидесяти шагах от Гарри Поттера, как он терял способность к рациональному мышлению. С другой стороны – эмоционально – он снова и снова испытывал боль, злобу и ребяческую ярость, когда смотрел на Гарри и видел в нем Джеймса.
Но теперь ему открылась истина. Нет, Гарри Поттер не был копией своего отца; мало того, между ними вообще было мало общего. Иначе и быть не могло: Гарри с детства не знал роскоши, социальных привилегий и обожания толпы. Его заставляли спать в чулане... никогда не брали с собой, отправляясь за покупками... называли Хогвартс школой для малолетних преступников, черт подери...
Северус всегда был уверен в чудовищном самомнении Поттера – ну как же! еще ребенком победить самого Темного Лорда! Он представлял себе, как год за годом родственники холят и лелеют его, гордясь, что воспитывают такое диво. Заблуждения, какие заблуждения. Гарри вовсе не воспринимал себя так, как воспринимал его магический мир. До получения письма из Хогвартса мальчик даже не подозревал, что он маг.
Эти размышления напомнили Северусу об остальных вопросах, ответов на которые Гарри, возможно, не знал.
– Э... учитывая твое необычное детство... то есть, необычное – по меркам заурядного волшебника...
– Вряд ли я – первый маг, выросший среди магглов, – перебил Гарри, устраиваясь поудобнее.
