Однако перед ним сидел восемнадцатилетний девственник, убежденный в собственном гетеросексуализме. Очевидно, половые предпочтения Гарри не так уж однозначны, но знал об этом сейчас один Северус. Сам Гарри пребывал в блаженном неведении. С учетом обстоятельств, неведение юноши было вполне объяснимо. Он ведь уже признался, что после смерти Блэка утратил интерес к романтике и романам.
М-да. Подобные выводы даже не удивляли.
Что же касается честного ответа... Северус вздохнул. Безусловно, открытые отношения означали выставление напоказ своего истинного «я», а этого Северус, как правило, старался избегать. Ему никогда не нравилось открываться – ну, разве что во время секса. Из всех окружающих его людей понимал его один лишь Альбус, однако понимание старика основывалось скорее на острой проницательности, чем на информации, добровольно предоставленной зельеваром.
Необычайная проницательность и легилименция, цинично перефразировал мысль Северус. Скорее даже последнее.
В конце концов, все это не имело значения. Важно было начать созидать отношения, необходимые для Podentes. Отношения возлюбленных, основанные на доверии. Сам он уже снабдил Гарри достаточными основаниями для недоверия, поэтому теперь оставалось только одно – признаться. Суметь раскрыться полностью, понимая, что признание не встретит одобрения юноши.
– Да, пожалуй... если речь зайдет о достаточно сильной магии, я смог бы, вероятно, вступить в интимные отношения и с ненавистным человеком. Существуют чары, заклинания, зелья... которые обеспечат определенные реакции организма, даже когда, как говорится, душу воротит, – Гарри кивнул – в его жесте ощущался намек на самодовольство. Впрочем, оно наверняка исчезнет, как только Северус продолжит объяснение. – В твоем же случае я прибег к зелью, убивающую эрекцию. А это доказывает, что к тебе меня влечет не только магический потенциал.
Лицо Гарри из розового стало вишневым.
Северус не знал, радоваться ему или огорчаться смущению юноши, однако понимал, что на подсознательном уровне Гарри до сих пор не верит, что бывший профессор хочет его по-настоящему. Возможно, и этого стоило ожидать после лет, наполненных оскорблениями. Северус был достаточно умен, чтобы уяснить – годы унижений не искупить несколькими банальностями, но начинать с чего-то было нужно. Бесспорно, этим утром он совершенно искренне восхвалял лицо и тело Гарри, но, учитывая влияние Дурмана, казалось сомнительным, что комплименты отложились в памяти юноши.
– Позволь поделиться тем, что наиболее влечет меня к тебе, – мягким, бархатным голосом начал Северус. Как ни странно, говорить откровенно оказалось легче, чем он предполагал... ведь сейчас он обнажал душу, не так ли? Признавался в собственной слабости... И это оказалось так просто – стоило лишь начать. Возможно, сказанные раннее комплименты открыли внутри какой-то клапан, который слишком долго оставался неиспользованным. – Твои глаза, Гарри. Обычно я ношу только черное, и вряд ли тебе известно, как я обожаю зеленый цвет. А твои глаза, Гарри, не просто зеленые. Один оттенок в них сливается с другим, темный со светлым, изумрудные реки стекаются в ручейки радужной оболочки, под которой расцветает шалфей...
– Хватит! – воскликнул Гарри, закрывая уши.
Нет, ну что за ребячество! Хотя, если подумать, то Гарри действительно проявлял беспримерную незрелость в одном и неприсущую возрасту мудрость – в другом. Ошеломительное сочетание. Чем больше Северус узнавал истинного Гарри, тем меньше, казалось, понимал юношу.
Несомненно, это было прогрессом. Используя для зелья незнакомый ингредиент, он прекрасно понимал необходимость тщательного его изучения; ведь надеяться на приблизительные данные означало приблизительный результат.
Гарри еще немного подержал у ушей ладони, затем опустил руки и прищурился.
– Могу ли я тебе верить?
И снова Северусу почудился скрытый смысл в вопросе.
– Да, можешь.
А жаль. Теперь, когда Северус разоткровенничался, в глубине души ему хотелось продолжать воспевать все, чем восхищался в Гарри Поттере.
«Занятно, как же все меняется», – уныло подумал он.
– Вернемся же к разговору о ненависти, – объявил он, решив покончить с темой раз и навсегда. – Думаю, ненависть моя была больше направлена на Джеймса, чем на тебя самого. Другими словами, до него мне было не добраться, тогда как ты оказался под рукой. Но... как я уже объяснял, теперь мне ясно что ты – не Джеймс, Гарри. И пусть у нас с тобой есть свои трудности...
– Ну, ты у нас прямо специалист по преуменьшениям! Даже не смей умалять значимость семилетних конфликтов. Я прекрасно помню, как страстно ты меня ненавидел. И не отца, а именно меня.
Что ж. Возразить на это Северусу было нечего.
