– Существуют всякие легенды, – успокоил он юношу. – В каждой культуре, в том числе и в нашей. Но магии, с помощью которой волшебник сможет забеременеть да еще и выносить плод, не существовало никогда.
– Уф, хорошо! – Гарри чуть ли не обмяк от облегчения – реакция, совершенно непонятная зельевару. – Я тут чуть не умер от беспокойства.
– Из-за чего?
При этих словах Гарри покраснел так сильно, что Северус едва не ощутил исходящий от него жар.
– Ну... – юноша отвел глаза. – В общем, мне показалось, ты... жалеешь об утраченной возможности... и намекаешь, что, несмотря на Infertilis, найдешь способ... сделать меня... э...
– Нет, – покачал головой Северус, затем потянулся и сжал Гарри руку. – Я ни на что не намекал. Если помнишь, ты сам настаивал на обсуждении этой темы. И нет, такого способа не существует. Это просто невозможно.
– Тогда что ты имел в виду, когда сказал, что «пути существуют»?
– Ах, да. Что ж, ты знаешь, что меня не влечет к женщинам, но пожелай я завести ребенка, то смог бы воспользоваться средствами для достижения нужных эрекции и эякуляции, – Северус тщательно пытался сохранить невозмутимость, однако по выражению лица Гарри понял: отвращение, вызванное мыслью о гетеросексуальных отношениях скрыть удается неважно.
Гарри кивнул.
– Ладно, мне все ясно. Спасибо за разъяснения. Не стану утверждать, что мне нравится новоявленный образ отца, твоей вины тут нет. Между прочим, мне было полезно узнать, отчего ты весь так перекосился, впервые меня увидев, – отняв руку, Гарри взмахнул ею. – Что ж, задавай свой вопрос, а потом покажи, как тут общаются с домовиками и получают еду.
– Разумеется, – рассеянно ответил Северус, уже перебирая в уме различные варианты вопросов. Следует спросить о чем-то интересующем его и в то же время не слишком неприятном для Гарри. Вот она – возможность продемонстрировать отсутствие желания злоупотреблять предложенной властью. С точки зрения зельевара, это могло послужить достойной прелюдией для их дальнейшей совместной жизни.
Каково это – жить с этими ужасными магглами?.. Нет, слишком навязчиво. Несмотря на недавние откровения, Гарри дал ясно понять, что не желает обсуждать родных. Во всяком случае, не с Северусом. Кажется, он предпочитает откровенничать с Гермионой Грейнджер. Внезапно Северус задумался – насколько посвящена девчонка в перипетии личной жизни Гарри.
Ты в самом деле решил отложить растяжение, или же бросил так в сердцах? Нет, слишком требовательно. Когда Северус предложил это, то поклялся, что оставит выбор за Гарри, и тем самым утратил право упоминать об этом. Ну, во всяком случае, до тех пор, пока выбора у них не останется. В один прекрасный день он уже не сможет откладывать это на потом.
Неужели тебя во мне ничто не привлекает? Нет, слишком откровенно. Разумеется, Гарри ответит «нет». Слышать которое Северусу совсем не хотелось. Кроме того, он знал, невзирая на видимую неприязнь юноши: кое-что в нем, мягко скажем, интриговало Гарри.
Улыбаясь краем губ, Северус еще раз поздравил себя с тем, что не забывал по вечерам наносить на волосы защитное зелье.
– Те зеркала, которые Блэк и твой отец использовали во время отработок, – наконец решился спросить он, – имеют ли они отношение к разбитому зеркалу в составленному тобой перечне собственности?
Зеленые глаза подернулись печалью. Северус увидел в них острую боль, словно говорившую: «Я убил Сириуса» – и едва не выругался. Следовало догадаться не затрагивать темы, связанные с Блэком.
– Ну да, это одно из тех самых зеркал. Наверное, оно принадлежало Джеймсу, и поэтому тоже считается «фамильной собственностью». Хорошо, что я все равно собирался его отдать, - спокойный объяснил юноша. Но его истинные чувства выдавали повлажневшие глаза. – Ты не спросишь, почему оно разбито?
Северус больше не намеревался ничего спрашивать, однако ему показалось, что Гарри хотелось высказаться, и он кивнул.
– Я разбил его после смерти Сириуса.
В горе многие ведут себя странно, это Северусу было известно. И все же возникший образ едва ли вязался с привычным Гарри Поттером – юношей, лелеющим то немногое, что осталось ему от семьи, а Блэка он явно считал таковой.
– Зачем? – нехотя спросил он, не желая вытягивать Гарри мучительные подробности.
Гарри выпрямился, пытаясь сохранить бесстрастность, но боль в зеленых глазах выдавала его истинные чувства. Ему хотелось отсечь от себя то, что причиняло такую сильную боль. Очень хотелось. Но для этого он слишком любил Блэка.
– Потому что оно было у меня в тот день, когда он погиб. Одно - у меня, а второе – у него, и я мог бы воспользоваться им для связи, убедиться, что с ним все в порядке, что он находится дома, а не под пытками в Министерстве. Я же просто забыл о нем! А он погиб, потому что я не придумал способа с ним связаться! Но способ то у меня был!
Северус почувствовал, как у него сжимается горло. Он знал, что Гарри винил себя в смерти Блэка, но понятия не имел, что для угрызений совести у юноши имелись веские основания.
