– Лично я полагаю, что на данном этапе подождать до семнадцатого числа стоит нам обоим. Ты был прав раньше. Пусть Драконий Дурман и усиливает ощущения, делая ритуал очень приятным, но он так же может затруднить достижение оргазма. Это лишь предположение с моей стороны, однако, не забывай: ты должен кончить трижды, к тому же со связанными руками…
– Вот только не говори, что придется упражняться и в этом! – взорвался Гарри. – У меня нет никакого… э... послушай, я, конечно, вытерплю такое во время ритуала, но сама мысль о том, что я буду связанным, когда ты ко мне прикасаешься, меня вдохновляет мало.
– Именно поэтому тебе следует воздерживаться целую неделю.
Гарри взглянул на него с явным подозрением.
– Ладно, хорошо. Ты же понимаешь, что я не сделаю ничего, подвергающего опасности успех ритуала.
– Да. Понимаю.
Их взгляды на миг встретились, и между ними словно вспыхнула искра. Возможно, понимания.
Которая тут же погасла, и Гарри вышел.
Глава 37
Гарри задумчиво созерцал шотландский пейзаж, проносящийся за окном вагона, когда дверь шумно распахнулась и в купе ввалился Рон.
– Ах, вот ты где, – воскликнул он таким тоном, словно Гарри от него прятался.
– Ну да, вот он я, – натянуто поприветствовал Гарри враждебно настроенного приятеля. Разумеется, причина недовольства Рона ему была хорошо известна: выпускная вечеринка, устроенная в Гриффиндорской башне, которая закончилась катастрофой. А началось с того, что Рон перепил щедро разбавленного огневиски пунша, а затем попытался напоить им Гарри.
И обиделся, когда друг, сделав глоток, объявил, что у напитка жуткий вкус. Ну откуда Гарри было знать, что выбирал алкоголь именно Рон? Знай он об этом – точно промолчал бы. Откровенно говоря, вкус у этой дряни был действительно мерзким – не сравнить с отличными винами, которыми его баловал Снейп.
Впрочем, эпизод с алкоголем послужил лишь началом – Рон и Гарри по традиции легко обратили все в шутку.
Но тут в гостиную спустилась Джинни.
Джинни, которая была влюблена в него с первого курса и даже не трудилась скрывать это. Гарри не отвечал взаимностью – она ничуть не привлекала его. Юноша спокойно наблюдал за тем, как в течение прошлого года девушка целовалась с Дином Томасом, и испытывал лишь смутное удовлетворение оттого, что она с кем-то встречается. Вероятно, в надежде, что она наконец прекратит по нему сохнуть и смотреть, словно в глаз ей попала соринка – так часто она моргала. Однако с Дином они расстались, и Гарри стал избегать общества девушки. Особенно после квиддичных матчей, когда Джинни – к его смущению – становилась еще более... неудержимой в выражении своих эмоций. Пару раз, когда она набрасывалась на него с поцелуями, ему вообще едва удавалось скрыться.
И пусть он действительно думал о Джинни, планируя поскорей избавиться от девственности – ха, только ради того, чтобы лишить Снейпа этого удовольствия! – однако мысль о ней пришла в голову только из-за твердой уверенности в ее мгновенном согласии. По правде сказать, Гарри никогда не испытывал к ней сексуального влечения. С другой стороны, под влиянием стресса – у него оставалась одна ночь... ну да, он был уверен, что справился бы.
Но теперь Гарри понимал, что все равно не сделал бы этого. И не только из-за запрета зельевара. И даже не из-за несправедливости по отношению к Джинни.
От секса с Джинни Уизли его бы остановило нечто гораздо более фундаментальное.
Истина открылась ему вчера вечером, во время этой гребаной вечеринки. Черт, знай Гарри, как все обернется, обязательно придумал бы какой-нибудь предлог, чтобы не пойти. И пусть бы все обижались, что его нет, – все равно он умудрился оскорбить всех своим присутствием. Ну, всех кроме Гермионы, которая единственная поняла как то, что он сказал Джинни, так и то, о чем умолчал.
Остальные вообще ничего не поняли.
Рон же, очевидно, до сих пор кипел от злости.
А что еще оставалось Гарри, когда Джинни слетела вниз по лестнице прямо в его объятья и повисла на нем так, словно он был ее личным Прекрасным Принцем?
На секунду он буквально оцепенел и никак не реагировал. Просто стоял, позволяя себя целовать.
Но внезапно осознал сразу несколько вещей. Ощущения были... ну, какими-то неправильными.
Вообще неправильными. Губы казались слишком мягкими, а волосы – жесткими. И они были такими длинными, что он в них почти запутался. И, если уж говорить об объятьях, хотелось чувствовать, как сильные руки прижимают его к мускулистой груди, а совсем не эту обволакивающую мягкость.
Юноше хотелось вдыхать чистый запах, запах Снейпа.
А вместо этого задыхался от тяжелого аромата духов Джинни.
Разумеется, у Гарри не было времени разложить по полочкам свои впечатления тогда, во время поцелуя. Он осознал лишь одно - тот ему совсем не понравился. Однако пятнадцать минут в пустом купе предоставили прекрасный шанс разобраться в собственных эмоциях.
