За эти пятнадцать минут, в некотором смысле, Гарри понял больше, чем за все недели, проведенные со Снейпом. Его влекли темные волосы и черные глаза. По-настоящему привлекали. Наверняка рыжие волосы Джинни были приятными, да и сама она вовсе не уродина. И, безусловно, она ему нравилась как личность, но влечения у него к ней не было.
Возможно, все бы обернулось иначе, если бы не Cambiare Podentes. Но все вышло, как вышло – и ему пришлось проводить все это время в обществе Снейпа. Сейчас, когда он взглянул на ситуацию с этой точки зрения, все сбивающие с толку чувства оказались объяснимы. Ну да, все это из-за проведенного вместе времени. Из-за многочисленных поцелуев со Снейпом. Черт подери, он уже просто привык к внешности Снейпа, к ощущениям, испытываемым от прикосновений к телу любовника.
И то, что теперь он предпочитает Снейпа, при сложившихся обстоятельствах вполне объяснимо. Ведь зельевар сам намекал на нечто подобное. Они оба были вынуждены вступить в эти отношения, которые в свою очередь вызвали определенные последствия. Ну, что-то вроде того.
Разумеется, вполне вероятно, что Гарри всегда испытывал слабость к брюнетам. Взять ту же Чо Чанг. А когда Чо отказалась пойти с ним на рождественский бал, то он пригласил брюнетку Парвати. Короче говоря, его сегодняшнее влечение к Снейпу – очень закономерное и естественное явление.
Кроме того, секс со Снейпом был чертовски хорош, и, похоже, в нем не будет недостатка. А для здорового восемнадцатилетнего парня это немаловажно. Пусть Гарри и стал понимать это лишь недавно. Впрочем, до него так же не сразу дошло искреннее намерение Северуса удовлетворять Гарри. Но теперь, когда он это понял, стало ясно, почему его не впечатлил тот поцелуй. Джинни просто не умела целоваться. Она прижималась к его рту и поспешно совала в него язык.
С Северусом же все было по-другому. Его неспешные, умелые поцелуи не просто заводили Гарри, но и мгновенно распаляли более сильные желания.
От таких мыслей на юношу навалилась тяжесть, неприятно отдающаяся слева в груди от каждого толчка движущегося поезда. Мужчина. Он же парень, черт подери! Но отрицать бесполезно – целовать Северуса ему было гораздо приятней, чем целовать Джинни. Да и обнимать тоже.
Гарри судорожно сглотнул. От спавшей с глаз пелены перехватило дыхание, волна паники накрыла с головой. Неужели его действительно привлекали мужчины?
Но вопрос был уже чисто риторическим.
Тогда, на вечеринке, он даже не задумался об этом. А только понял – поцелуй оказался ошибкой. «Я просто не хочу ее из-за приближающегося ритуала, – успокаивал себя вчера Гарри, когда на нем повисла Джинни. – Я не вправе целоваться с девчонками направо и налево».
И чуть погодя осторожно высвободился из цепких объятий Джинни. Что было не так уж легко… Гарри даже поморщился, воспоминая об этом. Ему пришлось даже чуть оттолкнуть ее – с этого все и началось.
– Эй! – возмутился Рон. – Поосторожней, Гарри!
Джинни споткнулась, выпрямилась и снова на нем повисла. То есть попыталась. Гарри быстро отступил, желая избежать сцены. Однако Джинни не отставала до тех пор, пока не прижала его к стене, и ему пришлось вытянуть руки, удерживая девушку от дальнейшего сближения.
– Гарри, это же вечеринка, – застрекотала девушка. – Твой последний вечер в Хогвартсе! Один поцелуй! Я целую вечность ждала, пока ты меня заметишь, и на сей раз тебе от меня не сбежать! Ну же, решайся…
Рон был не единственным Уизли, украдкой отведавшим тайно доставленного в Гриффиндорскую башню алкоголя, внезапно понял Гарри. Странно, что он ничего не почувствовал при поцелуе, однако теперь Гарри стал понятен источник ее неуклюжего энтузиазма. Вероятно, сильный цветочный запах духов заглушил винные пары.
– Джинни, – тихо начал Гарри, предусмотрительно не опуская вытянутых рук. – Не надо, Джинни.
– Забудь ее, Гарри! – умоляла девушка, пытаясь высвободиться. – Я слышала, что она тебя бросила. Ей же хуже. Мне плевать, что ты еще не отошел от…
– Нет, – покачал головой Гарри.
Но она продолжала нести чушь о том, что они предназначены друг для друга, и тогда Гарри вспомнил – пф! как будто он мог забыть – что да, он действительно он уже был предназначен, только не ей, а Северусу. Как там предупреждал зельевар? «Если за оставшиеся до ритуала недели ты отдашь свое тело кому-либо, кроме меня…»
Его губы были не совсем «телом», в том смысле, который вкладывал в это слово Северус, но принцип не менялся.
– Только один, – тем временем настаивала она. – Ну, Гарри, от одного поцелуя тебе ничего не сделается…
